Маршал Жуков говорит, что эта путаница, неразбериха с посылкой парламентеров к нам, в Берлине, а на западе и на юге — к союзникам задерживает решение нашего правительства. Но ответ скоро будет и, наверное, с требованием полной капитуляции.
Кребс слышал мой разговор с Жуковым: я не стеснялся высказывать при нем свои мысли. Положив трубку, обращаюсь к нему:
— Значит, основные военные деятели в Мекленбурге, а в Берлине Геббельс и Борман остались выполнять волю фюрера. Какую?
— Они хотят прекратить войну, но только после признания вами правительства, созданного согласно воле фюрера.
— То есть правительства, которое не хочет ни мира, ни войны?
Кребс задумался, потом сказал:
— На том участке, где огонь, я согласен его прекратить.
— Зачем это надо, раз ваше так называемое правительство не идет на капитуляцию? Вы хотите, чтобы еще лилась кровь?
— Я хочу все сделать, и как можно скорее, чтобы было признано одно легальное правительство в Берлине, чтобы не появилось еще какое-то нелегальное правительство.
— Если вы не капитулируете, то наши войска пойдут на штурм, а там разбирайся, где легальное, а где нелегальное правительство.
— Поэтому мы и просим перемирия.
— А мы требуем капитуляции! Обращаюсь к Кребсу:
— У вас есть еще какие-либо документы, кроме предъявленных?
— Тут есть приложение — состав правительства, о котором я вам доложил, — и он протягивает мне еще бумагу, в которой указываются члены кабинета, уже названные в завещании Гитлера.
— Цель вашего прихода — переговоры только с СССР?
— Только с вами.
— Вы — с нами, а Гиммлер и другие — с союзниками? Почему вы не хотите говорить одновременно с нами и с нашими союзниками, а предпочитаете действовать раздельно?
Пауза. Кребс потупился. Затем поднял голову:
— При расширении полномочий будем вести переговоры и с другими правительствами, с вашими союзниками.
— Это зависит от решения вашего правительства?
— Да, когда оно соберется полностью. Это основная его цель.
— Где должно собраться ваше правительство?
— До сих пор это не решено. Но лучше всего в Берлине.
— Но ведь до безоговорочной капитуляции остатков берлинского гарнизона ваше правительство не сможет здесь собраться.
— А я глубоко убежден, что при капитуляции берлинского гарнизона наше правительство вообще никогда не соберется. Это будет невыполнением завещания фюрера. Я считаю, что полная капитуляция не может быть решена до признания всеми нового правительства.
— Итак, правительство действует и не капитулирует?
— Я прибыл, чтобы разрешить все эти вопросы и передать немецкие заверения. А вопрос о полной капитуляции может быть решен в несколько часов после перемирия и признания нового правительства.
— Это значит, вы хотите драться до последнего? Знаете ли вы об условиях полной капитуляции?
— Да, знаю, — ответил Кребс. — Но кому вести эти переговоры?
— У вас есть рейхсканцлер, с ним Борман. Если они уполномочили вас вести с нами переговоры, значит, они могут принять окончательное решение. Разве это не так?