Не всякого жалей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Фламандцы верят, что дьявол женат на царевне-жабе. Однако, она ему вторая жена. Первою была девушка из города Камбре, сирота благородного происхождения, по имени Жанна.

Она была прекрасна собою, невинна, благочестива и доброго, жалостливого сердца. Раздавала щедрую милостыню бедным, кормила голодных, лечила недужных, принимала странных и убогих. Если бы имущества Жанны не охранял строгий опекун, то она давно бы обнищала, потому что не было для неё радости большей, чем помочь ближнему в нужде. Любой встречный горюн мог выпросить у Жанны даже последнюю рубашку с плеч. Слух об её добродетели гремел по всей Фландрии и, наконец, достиг ушей даже чёрта.

Конечно, чёрт не захотел потерпеть, чтобы такая редкостная дева пребывала в чистоте и духовной благодати. Тем более, что благочестивая Жанна обладала даром красноречия, и уже не один закоснелый грешник, послушав её мудрых и кротких бесед, изменил свою жизнь и возвратился с пути дьявольского на путь Божий. Нечистый окружил Жанну сетью искушений и, как водится, сперва устремился поколебать её целомудрие. Однако, напрасно являлся он ей рыцарем с перьями на шлеме, купцом с полными золота мешками, королём в сияющей короне, звонкоголосым менестрелем с певучею лютнею в руках. Доблестная Жанна устояла против любовных соблазнов, как добрая крепость, а чёрт сам запутался в своих сетях: влюбился в Жанну по уши и задумал на ней жениться.

Зная, что ни красотою, ни богатством, ни высоким саном, ни прельщениями искусства Жанны ему не покорить, чёрт пустился на новую хитрость — закинул удочку, чтобы поймать красавицу на жалость. Он явился Жанне в настоящем своём виде — чёрный, рогатый, козлоногий, с длинным хвостом, общипанный, смрадный. И сказал:

— Смотри, как я безобразен. Нет на свете существа страшнее и несчастнее меня. А ведь когда-то я был прекраснее всех ангелов, и, если Бог меня простит, опять таким же стану.

И он ломал себе руки, заливался слезами и вопил:

— Все ненавидят меня, все клянут. Подумай: легко ли мне жить таким отвратительным уродом? Ах, если бы я мог раскаяться, перестать делать зло, снова служить Богу и быть добрым ангелом!

Жанна, в безмерной доброте своей, готовая утешать даже чёрта, спросила:

— Если зло стыдно и противно тебе, зачем же ты его творишь?

Чёрт отвечал с отчаянием:

— Ах, я сам себя не понимаю. Поверь мне: я тысячи раз собирался делать добро, но из моих намерений выходили только пакости. Я думаю, что это от моего одиночества. Пойми: я всегда один, никто никогда меня не любил, не жалел, мне не с кем слова перемолвить. Я одичал, ошалел от холостой жизни. Это она родит во мне дурные мысли и толкает меня на развратные дела. Я уверен, что, будь вокруг меня семья, я стал бы совсем иным. Мне нужна жена. Мне не достаёт любящей женской души, которая бы меня направила и поддержала. Ах, Жанна! Я совсем не такой негодяй, как обо мне говорят. Я только не имею никакого характера и дурно воспитан. Но, если взять меня в хорошие женские руки, — клянусь: из меня выйдет муж — всем на зависть и удивление.

Так говорили они много раз и, в конце концов, договорились: чёрт сделал Жанне предложение, Жанна согласилась выйти за чёрта замуж. Уж очень льстила ей надежда прекратить в мире всякое зло, обратив на путь истинный самого чёрта. Уж очень жаль было ей, что чёрт такой скверный урод, тогда как стоит ей его полюбить, — и он станет первым красавцем в мире. Потому что она верила в старую пословицу, которая гласит: «кабы дьяволу добрую хозяйку, так он бы беленький был».

Чёрт, с своей стороны, падал перед Жанною на колени, плакал и клялся, что для него настаёт новая жизнь, и во век ему не заплатить Жанне за её доброту и благодеяния.

Сыграли свадьбу. Когда гости разошлись, и молодые остались вдвоём, Жанна вынула из кармана книгу благочестивых проповедей и предложила супругу почитать её вслух. Но чёрт страшно наморщил лоб, выпучил глаза и сказал:

— Милый друг, неужели мы женились затем, чтобы изучать богословие даже в свадебную ночь? О спасении души поговорим завтра, а теперь — время любви и наслаждений.

Жанна нашла, что муж не совсем неправ, и отложила проповеди в сторону. А чёрт ночью, когда она спала, встал, книгу украл и забросил в бучило. Так начался, так и потёк их медовый месяц.

Много раз принималась Жанна говорить мужу о Боге, о добре, но чёрт — чем бы её слушать — бросался к ней с объятиями, поцелуями, носил её на руках и визжал при этом на всю преисподнюю.

— О, как ты хороша, когда говоришь! О, как я тебя люблю! какое счастье! какое упоение!

Так что Жанна рассудила сама с собою:

— Должно быть, и в самом деле, ещё не время для проповедей. Бедняжка слишком влюблён и не в силах ни о чём, кроме меня, думать. Он так много и долго страдал, — неудивительно, что его ослепило счастье. Время образумит его, наступят более серьёзные дни, — тогда и поговорим серьёзно.

Медовый месяц прошёл, и чёрт начал часто отлучаться из дома. Когда Жанна выговаривала ему, чёрт возражал:

— Дорогая! неужели ты думаешь, что мне радостно покидать тебя, мою любимую, одну и — вместо того, чтобы глядеть в твои чудные глаза и слушать твои кроткие речи — лететь, в вихре, за тридевять земель, в тридесятое царство? Но у каждого есть свои общественные обязанности. Например, — сегодня должен совершиться решительный бой между Тимуром Хромцом и турецким султаном Баязетом. Суди сама: могу ли я не быть на поле битвы?

Жанна возражала:

— Мне кажется, что с тех пор, как ты решился исправиться и вести добрую жизнь, тебе совсем не следует вмешиваться в подобные истории.

Но у чёрта на каждое слово жены находилось десять.

— И рад бы не вмешиваться, — говорил он, — да нельзя: не смею из человеколюбия. Ты даже вообразить не в состоянии, что это за мерзавцы — Тимур и Баязет. Оставь я их драться без присмотра, их армии перережут одна другую без остатка. Надо спешить, покуда кровь ещё не пролита.

И улетал. А возвратясь, хвастал:

— Вот видишь: Тимур победил Баязета. Не будь меня, он перерезал бы пленных, но я смягчил его сердце, и туркам только выкололи по одному глазу, да отрубили по левой ноге и по правой руке, — а затем в остальном оставили их наслаждаться благом жизни.

— А сам Баязет?

— Тимур хотел отрубить ему голову, но я навёл Хромца на более кроткую мысль: посадить Баязета в железную клетку и возить — показывать по ярмаркам. Чудак не оценил благодеяния и размозжил себе голову о решётку, но это уж его личный каприз, — всякий волен распорядиться своею головою, как желает.