Желтый дом. Том 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Опять в творческом поиске

— На Западе, — говорит Сталин, — перевели книжку Пекина «Как читать «Материализм и эмпириокритицизм» Ленина». Что за идиоты! Ну, мы тут идиоты, нам это положено, судьба историческая такая. Традиции. А они-то?! Двойные идиоты! Мне и то было ясно, что эта книжка Ленина — бред сивой кобылы. А они!!! Вот тебе примерчик с самого начала. Ленин накидывается на какого-то западного Философа за то, что тот определяет материю как нечто противостоящее «я». А что делает сам? Читай: «Материя есть философская категория для обозначения объективной реальности, которая дана человеку в ощущениях его, которая копируется, фотографируется, отображается нашими ощущениями, существуя независимо от них». Здесь что ни слово, то двусмысленность, путаница, чушь. Материя есть философская категория. Но категория есть слово, в лучшем случае — понятие. Значит, материя есть слово или понятие? Ладно, не будем придираться к словам (хотя придираться тут надо, ибо речь идет об определении слов!). Пусть будет так: словом «материя» обозначается и т. д. А дальше что идет? Объективная реальность (можно подумать, что эти слова понятнее слова «материя»!), которая дана человеку (то есть «я») в его ощущениях. Вдумайся: тут предполагается данным и исходным человек с его ощущениями, то есть то самое «я», которое этот болван поносил, а материя определяется как нечто противостоящее этому «я», как то, что производит эти ощущения. Это его обычный метод: украсть у оппонента мысль, оболгать и оклеветать оппонента, превратить его в дурака, затем вьщать чужую мысль за свою, превратив ее I бессмыслицу. Не спорю, я тоже так поступал. Но у меня были на то веские причины. Пойдем дальше, возьмем конец фразы («определения») о том, что материя эта копируется, фотографируется и т.п. Тут вопиющая логическая безграмотность: смешивает в одном предложении определение значения слова «материя» и утверждение об отношении материи и ощущений, которое уже предполагает данным значение входящих в него слов. И наши философы-кретины выдают это за вершину в определении материи. Посмотри, например, «Философскую энциклопедию». Там прямо так и написано: определение материи прямо (?) связано с решением основногс вопроса философии и поэтому всегда имеет полемическое партийное острие. Каково открытие? А? Новая форма определения понятий — с полемическим партийным острием!

— Ничего страшного, — говорит Железный Феликс. — Мы растратили на эту марксистско-ленинскую дребедень колоссальные духовные силы. Пусть и Запад потратится Пусть и они там в этом идиотизме поплавают. Пока ош там будут ломать голову над этой галиматьей, мы тем временем догоним их. И дадим им по их мозгам, забитым этой трухой!! Лично я велел бы всех наших философов переводить на западные языки и сбрасывать их книжки со спутников на западные страны. Бесплатно! С приплатой даже К каждой книжечке доллар пришпилен. Здорово?

— А в нашем районе, — говорит Маркс, — долгое время думали, что электричество тоже изобрел Ленин. Твердили людям о «лампочке Ильича», вот и решили так. В районном центре нашлись, конечно, люди, которые кое-что знали об электричестве. Они пытались было пикнуть, но их посадили. Смешно!

— Надоели эти ваши философские разговорчики, — говорит Берия. — Вот я сегодня в троллейбусе подслушал, как две бабы спорили о продовольственном снабжении у нас и на Западе. Одна сказала, что на Западе все есть. Другая сказала, что там зато все ужасно дорого. Первая сказала, что у нас ничего нет. Другая возразила, что зато у нас все дешево. Вот вам и проблема: что лучше — все есть, но дорого или ничего нет, но дешево?

— А знаете, с чего начинается книжка Петина о книжке Ленина? — спрашивает Сталин. — С призыва читать Ленина с карандашом в руках.

— Ты специалист, — говорит Железный Феликс, — тебе и карты в руки. Раздолбал бы ты Их!

Они накатали десятки томов, — говорю я. — И чтобы раздолбать их, нужно написать сотни томов. Овчинка выделки не стоит. И очень уж скучная это работа — разоблачать невежд, шизофреников, параноиков, честолюбцев и проходимцев. Мне нужно предисловие к новой книге Петина сочинить. А ничего путного не получается. Что бы ни написал, все поклеп на классиков выходит.

— А ты замаскируй, — говорит Берия. — Напиши так, чтобы поклеп выглядел как прославление. Как это сделать? Очень просто. Пусть, например, классик высказал некую чушь, а некий ученый высказал утверждение, что классик в данном случае высказал чушь. А ты выскажи утверждение, что сей ученый сам высказал чушь, высказав утверждение о том, что классик высказал чушь. И приведи аргументы. Какие? Да все те же, испытанные: ученый подпал под влияние, недопонял, исказил, подошел вплотную, но остановился перед, не учел конкретную обстановку, сыграл на руку, помочился на мельницу буржуазии.

И ты не станешь кандидатом

Смирнящев является также и парторгом сектора — это его общественная работа. Но это такая общественная работа, которая позволяет держать в своих руках все прочие дела сектора. И в качестве парторга он мне официалы) заявил, что со вступлением в партию мне придется обоя дать. Я сказал, что мне не к спеху, что я готов ждать хоть до пенсионного возраста. Потом он мне заявил, что Пети поручил ему курировать подготовку ряда разделов его будущей книги, в том числе — предисловие. И он, Смирнящев, горит желанием познакомиться с собранным мно материалом. Я сказал, что это дело тоже не горит, ибо предисловие надо писать с учетом того, что уже написано хотя бы в основных разделах книги, а таковые, насколько мне известно, не только не написаны, но даже не задуманы. Смирнящев сказал, что это — не моя забота, что я обязан, что в противном случае, что иначе и т.п. Я сказал, что постараюсь работу над предисловием форсировать. Он велел мне представить план предисловия и тезисы, чтобы на следующей неделе обсудить на заседании группы.

Настроение у меня, естественно, испортилось. Я поплелся домой к бумажкам, на которых были сделаны выписки из сочинений видных ученых. Выписки, как я уже говори, весьма противоречивые. В своей научной деятельности, писал один из этих выдающихся дегенератов, я всегда руководствовался положениями Энгельса и Ленина о том, что надо всему подходить конкретно. А другой писал, что он был потрясен вопиющим невежеством упомянутых лиц в естествознании, но что он извиняет их за это, так как они были не специалисты. И этому болвану совсем невдомек, какс погром учиняли в нашем естествознании в то время, коп жил этот выдающийся болван, со ссылками на высказывания упомянутых лиц в области естествознания.

На подходе к Лубянке, когда уже можно было различать черты лица Железного Феликса, я встретил Поэта и рассказал ему свои заботы. Он был почему-то рад этому и тут а сочинил Послание мне:

Забудь совсем про эту дату,

Сверни за угол и поссы.

Ты никогда уж кандидатом

Не станешь в члены КаПэССы.

Займи трояк, упейся в стельку

И обрети привычный вид,

Забудь про мягкую постельку,

О беспартийный индивид!

Не лей слезу, не лайся матом

И не ломай напрасно рук.

Не стать тебе и кандидатом

Их философских лженаук.

Добудь монету, повторяю,

И к нам сойди во храм надежд.

Здесь двери рая отворяют

Для всех без степени невежд.

Я сказал, что согласен. Только сначала кое-кому позвоню. Ей я сказал, что немного задержусь, что пусть найдет там что-нибудь поесть и почитать и что пусть ложится спать, но что пусть запрется на ключ и вынет ключ из замка, а то я не смогу ее добудиться. Феноменальный случай, сказал я Поэту. Если уснет, из пушки стреляй, не проснется. Признак хорошего человека, сказал Поэт. Теперь это большая редкость. Береги Ее. Кстати, кто Она такая на сей раз? Я сказал, что не знаю и что не помню, откуда Она взялась. Не исключено, что Она — с летающих тарелок. Когда мы двинулись обратно к центру, Железный Феликс нам приветливо улыбнулся и подмигнул. Пролетарская власть ничего не имеет против ваших намерений, сказал он. И все-таки, сказал Поэт, я этому типу когда-нибудь набью морду!