Мой Западный берег. Записки бойца израильского спецназа: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я обнял ее в ответ и поцеловал. Хорошее продолжение хорошего дня. Спасибо, старый Яффо.

13

Закончился короткий недельный отпуск, и по возвращении из увольнения нас ожидают новости и перемены в жизни. Первое — это то, что мы присоединяемся к Первому взводу. Мы больше не тренировочный взвод, теперь мы вместе со старослужащим набором составляем одну боевую единицу. Всего в нашем подразделении два боевых взвода, каждый из которых составляется из двух призывов. Конечно же, в этом есть свои минусы, так как лучшие должности, оружие и комнаты у старослужащих по праву старшинства, но при этом они всегда могут дать совет и подсказать, что и как делать на операциях, помочь и словом, и делом. Ведь с официальным завершением обучения твои знания отнюдь не полные. Одно дело — тренировки, и совсем другое — настоящая операция.

Грустная новость — это то, что Мояль уже не будет нашим командиром. С изменением нашего статуса у нас меняется и командир. Мояль, конечно же, никуда не уходит, он остается в подразделении и получает новый взвод, но это совсем не то же самое. Конечно же, отношения с ним остаются самыми лучшими, но одно дело, когда он все время находится вместе со взводом, и совсем другое, когда видишь его только во время отдыха.

Нашего нового командира зовут Шимри. Он собирает нас в клубе, знакомится со всеми и распределяет: кто будет в каком звене, какое у кого будет оружие, должность, ответственность и так далее. Так что неделю мы проводим в изучении и подгонке нового снаряжения и учимся работать в составе нового взвода. В каждом новом звене командир звена — старослужащий, он и «курирует» нас. Так легче проследить за тем, чтобы у всех все было, и так гораздо легче командиру — его не достают целый день вопросами еще тринадцать человек.

С завершением тренировок улетучиваются последние остатки субординации. Когда ты находишься на базе, необязательно носить форму, достаточно облачиться в шорты и майку, нет званий, не нужно спрашивать разрешения для того, чтобы что-то сделать. Сколько раз я впоследствии дрался с Шимри (конечно, в шутку, а не всерьез), материл его (опять же, не выходя за рамки). Сколько раз мы ходили с ним вместе в бар в выходные. А однажды даже… Но об этом потом.

При всем этом нет проблем, и не возникает беспорядка. Никто не делает то, что ему вздумается. Просто приходит понимание и уважение к командиру как к человеку. Ты выполняешь приказ, который звучит как просьба, даже если он тебе не нравится, и тебе ужасно не хочется его выполнять. Ты просто понимаешь, что это нужно и что просто так командир не будет тебя просить.

Но, кроме этого, есть четкое разделение между боевой и мирной обстановкой. Когда мы на базе, то можно спорить с командиром до потери голоса, обсуждая будущую операцию, или о любых других вещах. И он всегда выслушает тебя и твое мнение. Не раз были моменты, когда, сидя за картой, мы спорили, обсуждая ход предстоящей операции, и, если кто-то давал стоящую идею, — этот ход менялся. Но когда мы внутри территорий, каждое слово командира становится законом. Ни у кого не возникает и малейшей мысли чего-то не сделать или сделать не так. Потому что от этого зависят жизни людей. Наши жизни.

Так что, может быть, наша армия не блещет дисциплиной в обыденной жизни. Никто не отдает честь офицерам и не вытягивается перед ними по стойке «смирно», но отношения с командиром, как с другом, дают тебе ощущение сплоченности и того, что твой командир пойдет за тебя до конца — как в бою, так и против всех генералов этой армии, если понадобится.

Через неделю после возвращения Шимри выдал нам приказ собираться. Нас передислоцируют на базу возле Шхема на неопределенный срок — от месяца до трех. Командование округом решило направить нас туда для проведения операций и несения боевого дежурства. Отдых закончился. Мы собрали оружие и снаряжение, загрузили грузовики и отправились на указанную базу.

14

Послеобеденный зной. Солнце стоит высоко и нещадно палит, а мы прячемся от него в тени навеса. Пьем кофе и курим, вспоминая ночную операцию. Ребята просыпаются и, не спеша, подтягиваются к нам. Не то что у нас в армии спят целый день, просто мы вернулись в пять утра. Я примерно год так жил — ночью операции, а днем отсыпался. Отсюда и кличка нашего подразделения — «Совы».

— Алон, а ты вчера после того, как мы на мину наехали, по-русски матерился! — Тофах подкалывает меня, заваривая очередную порцию кофе.

— Да не гони ты, Тофах, ничего я не матерился, ты вообще ничего не помнишь, сидел в шоке, глаза выпучив, — отвечаю ему, затягиваясь сигаретой и прекрасно помня, что матерился.

— Ну ладно, круче всех Ронен, как обычно, расстрелял два магазина по «темному подозрительному пятну». Это был мусорный ящик, Ронен!

— Придурок ты, Тофах! А вдруг за ним террорист сидел?

Ронен никогда не сдается в спорах, хоть, может быть, и не всегда прав.

— Твоя мама там сидела!

— Иди ты в жопу, придурок!

Так за этой поучительной и содержательной беседой Тофах доварил кофе, разлил его по стаканам, и мы продолжали разговор, делая маленькие глотки. К нам подошел Саги и тоже взял стакан. Было жарко, но навес давал стабильную тень, по радио играла музыка, и вообще было хорошо.

А вчера действительно было тяжело. Когда мы въезжали на территории, под нами взорвалась самодельная мина, и от неожиданности и от напряжения наш парамедик впал в «боевой шок». Мозги у него отказали, и он, открыв верхний люк бронемашины, встал во весь рост и начал стрелять из автомата во все стороны, громко вопя при этом. Мы втянули его внутрь, а у него глаза навыкате, абсолютно ничего не соображает. Нервы сдали. Если бы арабуши сделали толковую засаду, то точно бы его положили. А так мы у него оружие отобрали, дали по роже, чтобы успокоился, — и все. Он, конечно, парамедик, а не боец, но такой фигни от него никто не ожидал.

— Да, день начинается только после чашки хорошего кофе с сигаретой, — сказал я, ни к кому, собственно, не обращаясь.

Но хорошие моменты длятся у нас очень недолго. Шимри выскочил из своей комнаты и закричал:

— Ребята, тревога! Быстрее взять снаряжение и по машинам!

Таким не шутят. Мы вскочили, оставив стаканы на столе. Чтобы выехать по тревоге, нам не нужно много времени. Каждый знает, что делать и что брать, взвод давным-давно сработался.

Я схватил свой броник с полки, надел, затянул ремни. Все, что нужно, уже в нем, в специальных кармашках. Пока мы на дежурстве, снаряжение и патроны из него не достаем. Надел каску. Черт, опять забыл заклеить застежку как надо. Вставляю магазин в винтовку, передергиваю затвор. Немного оттягиваю, проверяя, что патрон зашел в ствол как надо, и бегу к машинам. Туби уже открыл ящик с гранатами, беру две, рассовываю их в кармашки на бронике и лезу в машину.

Через полминуты все уже сидят на своих местах, и мы трогаемся. Только на столе остались дымящиеся в пепельнице сигареты и недопитый кофе.

По дороге Шимри обрисовывает нам обстановку:

— Наш второй взвод попал в засаду под перекрестный огонь, они в центре Шхема, берут террориста, местного главаря ХАМАСа. Им срочно нужно прикрытие. Стрелки засядут в высотном доме и будут прикрывать сверху. Это Цнон, Генис, Альмог и Алон. Я иду с ними. Остальные прикрывают нас снизу из машин. Вот, возьмите снимки территории. Запоминайте, пока есть время. Да, как обычно, во всех вооруженных можно стрелять свободно.

Инструктаж Шимри предельно короткий, времени нет, и мы стараемся изучить и запомнить территорию по снимкам, которые он нам дал.