Клинок Вирма вел Морека прочь от лестницы, через просторный Клыктан, мимо ног статуи Русса. Воздух был напоен грохотом подвозившего припасы транспорта, криками хускарлов, отдававших приказы солдатам, и далеким гулом сражения. Никто не обращал внимания на волчьего жреца и его спутника.
Морека это слегка огорчало. Если он идет на смерть, то было бы неплохо, если б кто-то, хоть один человек, бросил на него сочувственный взгляд. Но они, конечно, понятия не имели, какие дела у Клинка Вирма с Мореком. Да и знай они, что бы изменилось? Была ли власть волчьих жрецов настолько абсолютной, что не существовало никаких ограничений в их обращении со смертной паствой?
Об этом я тоже думал, и не так давно. Когда моя вера была безоговорочной. Что так должно быть.
Они миновали статую и попали из Клыктана в темные ледяные коридоры. Звук сражения у баррикад стих, сменившись холодом и пустотой Ярлхейма. Клинок Вирма шел быстро, Мореку приходилось спешить, чтобы не отставать. Усталость вновь начала брать свое. Сдерживал ее лишь сильнейший страх.
В конце концов Клинок Вирма остановился перед дверью в стене туннеля, открыл ее и пропустил Морека внутрь. Как только панель закрылась, они остались одни, отделенные от остального мира, в тесной комнате с высоким потолком, лишенной всякой мебели, кроме деревянного стула и небольшой костровой ямы. На подвешенной над пламенем веревке покачивалась коллекция костей. Несмотря на крайнюю скромность, это место явно было жилищем творца плоти. Возможно, помещением для совершения обрядов.
— Садись! — велел Клинок Вирма, указав на стул.
Морек подчинился, сразу же почувствовав себя еще меньше и незначительней. Волчий жрец остался стоять в паре метров от него, гигантский и угрожающий.
С минуту Клинок Вирма просто смотрел на ривенмастера, не говоря ни слова. Морек изо всех сил старался не выдать волнения. В обычных обстоятельствах он, возможно, справился бы, но после стольких дней непрерывных боев задача оказалась сложноватой.
А еще он был далеко не молод. Может быть, даже слишком стар. Это само по себе было уже причиной для стыда. Немногие обитатели Фенриса умирали от старости, и он никогда к этому не стремился.
— Знаешь, почему ты здесь? — спросил наконец Клинок Вирма.
В его голосе не было тепла, но не слышалось и излишней резкости. Он звучал сухо, сурово и властно.
— Думаю, да, лорд, — ответил Морек.
Не было никакого смысла увиливать. Клинок Вирма кивнул, словно удовлетворенный ответом.
— Тогда нам не нужно вновь выслушивать, что привело тебя в мои покои. Я знаю, зачем ты приходил туда и что видел. Узнав твое имя, я наблюдал за тобой. Возможно, ты заметил. Я не считал нужным это скрывать.
Конечно нет. Небесных Воинов никогда не волновало, что мог подумать о них смертный.
— Мне понадобилось много дней, чтобы решить, как поступить с именем, что назвал мне Тромм Россек. Поскольку враг приближает нас к нашим пределам, я больше не могу откладывать. И все же даже сейчас я все еще не принял решения. Твоя судьба стала бременем для меня, Морек Карекборн.
Ривенмастер ничего не ответил, стараясь смотреть прямо на череп-маску. Он всегда говорил об этом Фрейе.
Смотри им в глаза. Ты должна всегда, всегда смотреть им прямо в глаза.
Эти слова были актуальными, несмотря на то что глаза собеседника скрывала маска убитого зверя и кроваво-красные, светящиеся линзы.
— Так что же ты думаешь о том, что видел? — спросил Клинок Вирма все тем же леденящим голосом.
— Я был потрясен, лорд.
Говори правду. Это твой единственный шанс.
— Потрясен.
Клинок Вирма вновь кивнул.
— Ты вырос в Этте. Здесь все, во что ты верил. Мы создали тебя по нашему образу и подобию, уменьшенную версию самих себя. Тебя учили не оспаривать порядок вещей.
Морек слушал, по-прежнему изо всех сил стараясь контролировать дыхание. Он чувствовал, как колотится сердце, пульсирует кровь в венах. После холода на баррикадах огонь за спиной казался непривычно жарким.
— То, что ты увидел, — запрещено. При других обстоятельствах одно твое присутствие в той комнате означало бы смерть. Лорд Стурмъярт много недель безуспешно стремился попасть туда. Если бы события не привели к ослаблению охраны, содержимое комнаты по-прежнему было бы тайной. Поэтому теперь я должен решить, что делать с тобой.
Невероятно, но Мореку казалось, что страшное старое лицо за маской криво улыбается, обнажая пожелтевшие зубы.
— И так как ты честен со мной, я отплачу тебе тем же, Морек Карекборн, — промолвил Клинок Вирма. — Я решил перерезать твою нить. Опасность утечки сведений о нашей работе всегда была высока. Ты должен понимать, что такое никогда не должно случаться.
Угроза погибнуть от руки волчьего жреца удивительно слабо подействовала на Морека. Он уже приготовился к смерти. Он был готов к этому каждую ночь с тех самых пор, как побывал в залах творцов плоти. Лишь странная нерешительность волчьего жреца оттягивала момент.