— Я хочу разжечь в тебе огонь, парень, — пробормотал он. — Напомнить о пламени, бывшем в твоей крови при твоем появлении здесь. Может, я опоздал. Может, ты уже позволил неудаче погасить его.
Россек вскочил на ноги, чувствуя, как взвыли сервомеханизмы поврежденной в битве брони.
— Меланхолия делает тебя бесполезным, — промолвил Клинок Вирма. — Ты что, думаешь, ты первый волчий гвардеец, который привел свой отряд к поражению?
— Я так не считаю.
— Не вижу знаков.
— Тогда, может, тебе стоит поискать получше.
— И где же?
— В воинах, которых я спас, — оскалился Россек, чувствуя, как в нем наконец закипает гнев. — В Кровавых Когтях, которых я вытащил из-под удара, когда погиб Бракк. В Предателях, которых убил тогда и после. В щенке, взятом Волком, которого я вернул с самого обрыва.
Клинок Вирма помедлил, а затем внимательно взглянул на Россека.
— Ты это сделал? Без жреца?
— Да. И теперь, когда Бракк ушел, я поведу остатки его Стаи. Им нужно руководство. — Мука на мгновение отразилась в его глазах. — Тот, кто выучил урок командования.
Клинок Вирма все еще пристально вглядывался в лицо гвардейца.
— Тогда делай это, — промолвил он наконец, и в голосе уже не звучало обвинение. — Но избавься от этой меланхолии. И тогда я поверю решению Грейлока.
Россек проворчал, стремясь проскочить мимо волчьего жреца. Клетки для тренировок манили его, там можно было выместить горечь и разочарование.
— И еще кое-что, — сказал вдруг Клинок Вирма, положив руку на грудь Россека и не давая уйти. — Охотник, что сейчас лежит в моих залах, Аунир Фрар. Он будет жить.
Россек невольно почувствовал, как волна облегчения затопила его с головой, и ему пришлось изо всех сил стараться, чтобы скрыть ее.
— Спасибо, что сказал мне об этом.
— Но не ты принес его к творцам плоти.
Россек покачал головой.
— Его принес ривенмастер.
— Да, я знаю. Как его зовут?
Россек мгновенно вспомнил имя. Смертный из Клыктана, с усталым, честным лицом.
— Морек. Морек Карекборн. Почему ты хочешь это знать?
Клинок Вирма уклонился от ответа.
— Для полноты сведений, — сказал он наконец, опустив руку и давая Россеку уйти. — Ничего важного. А теперь иди. Помни мои слова. Да пребудет с тобой длань Русса, Тромм.
— И со всеми нами, — отозвался Россек, прежде чем нырнуть в темноту, ведущую обратно в Ярлхейм, где Волки готовились к бою.
Чудовища крались в чернильной мгле Печати Борека, исчезая за громадными колоннами. Они безмолвно скользили, прильнув к земле. Лишь когда желали объявить о своем присутствии, они нарушали маскировку, сверкая громадными чистыми глазами или издавая низкое утробное рычание.
Невозможно было определить, сколько их. Временами казалось, что из Подземелья Клыка выбралась пара десятков существ. Но в иные моменты было похоже, что их несколько сотен. Что-то притягивало их к жилым секторам Этта, и что бы это ни было, оно продолжало творить свою магию. С тех пор как Бьорн явился из Хранилища Молота со свитой из монстров, никто не мог отрицать, что у них есть право быть здесь. Но это не означало, что кэрлы были от них в восторге или что они не делали знак копья всякий раз, когда вынуждены были проходить мимо косматых созданий.
Так что отряды смертных держались подальше от темных углов пещеры. Все лестницы и лифтовые шахты, ведущие вверх и вниз, находились в западной части, поэтому и защитные сооружения расположились именно здесь. Как и в Клыктане, здесь установили огневые линии и в ключевых точках возвели баррикады. Сюда срочно доставлялись боеприпасы, строительные материалы и броня. Кое-что было совсем недавно выковано и отлито в яростных глубинах Хранилища Молота и еще не остыло.
Фрейя участвовала в этой работе, хотя основную часть времени проводила с Альдром. Как и у большинства дредноутов, его пост находился в Печати Борека, и теперь он ждал начала действий. Когда появятся враги, его орудия будут на первой линии, вместе с боевыми братьями обрушивая огненный ад на захватчиков.