В этот момент Чернокрылый понял, что он покойник. Он больше ничего не может поделать с врагами.
Тогда я загрызу вас, ублюдки!
— За Фенрис! — зарычал он, метнувшись к сгорбленному колдуну, молотя по врагу и чувствуя, как отскакивает кулак от щита.
Внезапно колдун испустил дикий, болезненно-яркий, разноцветный луч света, за которым последовал оглушительный грохот. Нахлынула вонь Имматериума, и Чернокрылого опять швырнуло на спину. Он с треском приземлился среди трупов и фрагментов баррикады. Что-то тяжелое ударило его по голове, еще больше повредив визор. Мир вокруг закрутился волчком, выбитый из колеи нечестивым высвобождением варп-энергии.
Какое-то время оглушенный скаут лежал неподвижно. Что-то взрывалось и грохотало, сверкали новые разряды варп-энергии, от которой слезились глаза. Потом все стихло.
И какая-то мысль постучалась в его разум.
А ведь я не умер.
Морщась от боли, он поднял голову, чувствуя, как сдавило шейные позвонки. Десантник-рубрикат в трех метрах от него застыл прямо в броске. Колдун валялся на полу, его мантию пожирало жадное пламя, доспехи были расколоты. Плоть внутри оказалась… кошмарной.
— Не смотрите сюда, — раздался знакомый голос.
Игнорируя совет, Чернокрылый повернул голову, чтобы выяснить, откуда он исходит.
Там стоял Нейман, открывший свой варп-глаз. Навигатора трясло, его лицо было белым как полотно.
— Я пришел вас забрать, — разгневанно бросил он. — И благодарите Императора, что мне это удалось, тупой вы ублюдок!
Грейлок бежал к пролому, свита неслась на шаг позади, спаренные когти лорда светились в темноте подобно расщепляющему полю.
— За Русса! — вопил он, и крик эхом бился о стены залов-пещер.
Впереди виднелись разбитые Врата, все еще пылавшие от уничтоживших их взрывов. За клубами дыма и градом огня приближался враг. Первые ряды захватчиков уже подходили к пролому, вдохновленные опустошительной работой таранов. На дисплее шлема Грейлока вспыхнули сигналы, когда машинный дух брони ощутил тысячи жизненных показателей впереди, и перевели их в руны целей.
Яростно рыча, ярл вырвался на открытое пространство, уклоняясь от лазерного огня и вдыхая холодный, резкий воздух Фенриса. Даже загрязненный машинным маслом и едкой вонью горящего прометия, он все равно был свежее, чем в самой цитадели.
Мы хищники. И здесь наше место.
Отряд скользил рядом с ним, в массивной терминаторской броне пробиваясь через груды дымящегося металла и камней. Над головами грохотали залпы. Это стреляли Длинные Клыки, все еще скрывавшиеся в недрах горы. Не уступали им кэрлы в панцирных доспехах, метко стрелявшие из тяжелых реактивных установок. Им было трудно состязаться с Волками, но Грейлок знал, что они так же жаждут схватиться с врагом.
При поддержке яростной бури, призванной Стурмъяртом, Грейлок врезался в ряды захватчиков. То были смертные, как и его кэрлы, облаченные в защитные костюмы и вооруженные лазганами. Он убил уже сотни таких вояк с тех пор, как первые вражеские корабли осквернили его родной мир. Прежде чем они успели что-либо предпринять, он уже был среди них, прорезая себе путь в человеческой массе.
— Убить их! — ревел он, чувствуя, как жажда убивать все сильнее искажает его голос. — Убить вас всех!
Он едва ли слышал грохот и треск ударов, когда его свита вмешалась в битву, и каждый Волк выкрикивал собственную боевую клятву, разрывая глотки врагам и прорубаясь через авангард Тысячи Сынов. В воздух взлетали оторванные конечности и куски брони.
Серые «Лендрейдеры» выбрались из разрушенных врат, с ревом полосуя разбитую почву и обрушивая сильнейший болтерный огонь и лучи лазпушек на противника. Появлялось все больше Волков, Серых Охотников и Кровавых Когтей, их броню украшали грозные тотемы смерти и отмщения. Наступление Тысячи Сынов приостановилось.
Грейлок был на острие атаки. Волк внутри его жадно облизывался, требуя все больше убийств и наслаждаясь видом солдат, разодранных его когтями. Ярл продолжал обрушивать клятвы ненависти и проклятия, круша врагов.
Рыки вызова и ярости издавались не просто так. Они были частью ритуала запугивания, сводя с ума людей послабее. Каждый удар доводился до болезненного совершенства, каждый выпад клинком точно рассчитывался, каждый болтерный залп делался с прицелом. Волки охотились так, как научил их ярл, — быстро, неумолимо, смертельно. Прямо перед ними Белый Волк проложил себе путь через стену живой плоти, его когти обагрились кровью, энергия струилась с его рук и потрескивала ледяной яростью.
Мы должны заставить их дорого заплатить за проход через врата!
Грейлок ударил ближайшего солдата, разорвав его пополам, прежде чем наброситься на бронетранспортер, пытавшийся развернуться на раскисшей грязи и гравии. Ярл не останавливался ни на секунду, вертясь волчком и скашивая врагов направо и налево, словно целая стая хищников. Грейлок чувствовал, что его защищали могущественные заклинания Стурмъярта, барьер против чар колдунов. И знал выгоду этой защиты: на короткое время он мог убивать беспрепятственно, купаясь в крови тех, кто пришел и принес смерть в его владения.
Он использовал эту возможность с максимальной выгодой.
В тени Врат с грохотом и треском столкнулись две армии: одна громадная и мощная, другая по-звериному быстрая и хищная. Клык полыхал. Его склоны вздрагивали от звуков начавшейся наконец рукопашной. Гибли люди и горели машины, снижались штурмовые суда, возобновляя атаку, и каждый солдат осознавал холодную реальность.
Петля была наброшена, и вот она начала затягиваться.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ