Битва за Клык: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Стая послушно убрала оружие, готовясь к возвращению в Этт. Один за другим, держась ближе друг к другу, они отправились в путь, скользя по неровной земле. На Фенрис опускались сумерки.

Кулак Хель хотел последовать за остальными, но к нему подошел Бракк и взял Кровавого Когтя за руку. Отнюдь не мягко.

— Я знаю, что ты чувствуешь, — сказал он по закрытому каналу. — И твой пыл делает тебе честь, Кир Эсвай. Будет еще много убийств, и будет слава.

Хватка усилилась.

— Но если ты еще раз оспоришь приказ, — прорычал он, — я разорву твою наглую глотку!

Амуз Темех оглядел помещение. Он находился в самом сердце «Херумона», защищенный от космоса прочнейшими корабельными стенами. Идеально круглый зал был девяти метров в диаметре, и его стены отполированы до зеркального блеска. Даже Темех, чувствительный к любому несовершенству, не мог найти изъяна в их поверхности. То был результат десятилетий труда неофитов, прежде чем им рассказали об операции на Фенрисе. Пол был таким же гладким и блестящим. Зал венчал богато изукрашенный потолок высотой метров двадцать. Выполненные золотом и аметистами зодиакальные фигуры и пять платоновых тел[1] расположились вокруг центральной эмблемы, Ока.

Око. Когда оно стало нашим символом? Думал ли кто-нибудь из нас, что оно означает?

Темех взглянул вверх психическим зрением, изучая рисунки. Прекрасно исполненные изображения были не просто украшениями. Их расположили в определенных точках по отношению к центру зала, в точках, обусловленных гармонией, которую они пробуждали внутри эфира, и резонансами, что создавали.

Некоторые практики и неофиты предполагали, что Имматериум и Материум не имеют прочной взаимосвязи и что происходящее в одном лишь частично отражается в другом. Эти предположения были неверны, сколь бы призрачными и нестойкими эти взаимосвязи ни казались непосвященному. Причинно-следственные связи здесь были более постоянными и точными, чем все, что существовало только в физической реальности, просто потребовалась бы целая жизнь, чтобы научиться видеть, как сочетаются друг с другом бесконечные элементы разделенных вселенных. Даже мастера-колдуны нуждались в знаках, чтобы найти смысл этих потаенных значений. Изображения и были частью таких знаков, как и имена. Именно поэтому стены зала были исписаны словами силы. Их идеальные линии нанесли механизмы, давно позабытые и запрещенные в смертном Империуме.

Сами по себе имена мало что значили. Но если расположить их в надлежащем порядке и обращаться с должным почтением, то значение их могло стать ужасающим. Все дело здесь было во взаимосвязях, соединениях и причинно-следственных связях.

В центре помещения возвышался алтарь, отлитый из бронзы и разукрашенный многочисленными эзотерическими символами. Темех стоял перед ним на протяжении последних двенадцати часов в полной неподвижности. Сжав руки и опустив голову, он безмолвно медитировал. Колдун витал в Исчислениях, приближаясь так близко к выходу из тленной оболочки, как только осмеливался, даже в наслаждении возможностями помня об опасностях.

Над алтарем обретало форму нечто. Даже не открывая своих фиалковых глаз, Темех видел, как оно разрастается. Мерцание тут, вспышка там. Время от времени словно в горячем мареве подрагивал воздух.

Задача была трудной, несмотря на долгую подготовку, тщательные исследования и принесенные жертвы. Как только достигались определенные состояния, как только отступала определенная степень физического притяжения, вернуть успех было крайне сложно. Вселенная за долгие тысячелетия научилась сопротивляться появлению чистой психической сущности. У Материума была собственная душа — хотя об этом тоже не было широко известно, — общая способность сопротивляться вторжениям с другой стороны пелены. Если бы ее не было, демонические силы давно бы уже хозяйничали в смертной галактике.

Дабы исполнить желание господина, нужно было нейтрализовать эту силу, осторожно и мягко обойти ее. Ариман однажды назвал эту процедуру «колыбельной для вселенной». Очень точный термин.

При воспоминании о старом друге Темех почувствовал, как успокаивается биение сердца. Пульс упал до одного еле слышного удара в час. Воспоминание помогло ему. Способ работал.

На одно краткое мгновение над алтарем вдруг вспыхнул красный глаз со зрачком, глубоким, словно сама космическая пустота. А затем пропал, став лишь эхом среди полуузнанных форм, плававших над бронзой и золотом.

Мой лорд, они ищут тебя на Гангаве, подумал Темех, позволив части своего разума оценить иронию происходящего. Словно вы все еще ограничены физической геометрией. Они не знают, сколь могущественным — и сколь слабым — вы себя сделали.

Теплый воздух вдруг задрожал, словно передавая некое раздражение, некое отражение чувств громадного, властного существа, которое можно оскорбить, задев уязвленную гордыню.

Темех обуздал поток мыслей. Необходима была сосредоточенность. Потребуется еще много дней. Все здесь будет сопротивляться ему, каждый закон физики станет изгибаться и бороться. Материум чувствовал чудовищный замысел, который Темех вознамерился осуществить, и поэтому буйствовал со все возраставшей яростью.

Успокойся, велел Темех, безмолвно распространяя по залу неуловимые силы. В этом месте мой голос — закон. Моя воля главенствует. Я здесь, чтобы выполнить волю моего господина. Я здесь, чтобы усыпить тебя.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Над Асахеймом вставало солнце, бросая слабые золотые лучи на горы, нежным сиянием касаясь нетронутого снежного покрова. Свет заскользил по склонам Клыка, расслоившись об острые уступы Фриемияки.

Рассвет явил всю картину разрушений. Осадный лагерь Тысячи Сынов был построен, создав стальное кольцо вокруг пика. Дождь плазмы с орбиты не прекращался ни на секунду, молотя по пустотным щитам крепости и каскадом стекая в разреженном воздухе. Все входы и выходы из Клыка были блокированы громадными ордами пехоты и механизированных частей. Тяжелая артиллерия окопалась на скалах, обратившись в сторону Клыка, и каждый снаряд устремлялся к одиноким очертаниям бастиона Волков. Ряды людей все так же передвигались, занимая позиции под прикрытием колонн танков и низко летящих эскадрилий штурмовиков. Уже были развернуты тяжелые орудия, и непрерывный поток снарядов взрезал морозный воздух, взрывая далекие камни и лед на цитадели Русса.

С наблюдательной платформы высоко над Вратами Восхода Грейлок, Стурмъярт и Клинок Вирма следили за развертыванием сил врага. Снизу доносились звуки сверления и стук, подкрепленные вспышками сварочных аппаратов и лазерных горелок. Гигантские батареи, размещенные над Вратами и рядом с ними, были усилены дополнительными противопехотными устройствами, извлеченными из арсеналов. Сами Врата, достаточно широкие, чтобы пропустить сотню человек, шедших плечом к плечу, были освящены рунными жрецами и покрыты новыми знаками защиты. Громадная постройка из адамантия, гранита и керамита ощетинилась присоединенными к ней башнями болтеров, ракетными установками и плазменными пушками. Собранная здесь огневая мощь была огромнейшей, такой арсенал больше подходил группе линейных крейсеров, чем земной цитадели. За вратами расположились защитники, облаченные в силовую броню или сидевшие в отсеках «Лендрейдеров», ожидая момента, когда нужно будет выйти из укрытия. По всей постройке растянулись щиты, слабо блестевшие, когда косые солнечные лучи пробивались сквозь густые облака горевшего машинного масла.

Грейлок приблизил изображение вражеских орд, оценивая их число, расстояние и вероятную мощь.

Мы должны заставить их дорого заплатить за проход через врата!

Он чувствовал себя спокойным и собранным. Рейды на зоны высадки дали его воинам трофеи и отсрочили нападение главных сил войск. Конечно, были потери, но они не шли ни в какое сравнение с погибшими у врага.

— Как они смогли собрать такую армию? — спросил явно впечатленный Стурмъярт. — Саги говорят, что мы разбили их наголову.

— Больше будет трофеев, — сухо отозвался Клинок Вирма. — Радуйся этому.

[1] Правильные многогранники (прим. перев.).