— Девочка столько пережила, — ответил полный монах, наблюдая, как внизу иноки встречают гостей. — Я не могу быть слишком уж строгим, а ведь нужно, просто необходимо!
— Брат, — покачал головой Гулверд, — ты же понимаешь, монастырская жизнь не для Аинэ. Монахиня из девочки не получится.
— Да, но…
— Не заставишь же силой, — мягко настаивал Гулверд, закрыв лицо от ветра капюшоном. — А этот молодой рыцарь из Горды, скажу я тебе…
Севдин резко повернулся и вперил в собрата яростный взгляд. Но Гулверд лишь рассмеялся.
— Мой добрый Севдин, ты не умеешь злиться, совсем не умеешь!
Зезва соскочил с Толстика, снял перчатку и почесал небритую щеку. Рыжий товарищ тряхнул гривой и требовательно заржал. В монастырском дворе около дюжины монахов, не обращая внимания на новоприбывших, методично мели снег, расчищая дорожки. Несколько маленьких вечнозеленых деревьев покачивались на ветру, запорошенные снегом. Толстик топнул копытом и подал голос снова.
— Хватит ныть, — ворчливо отозвался Ныряльщик, — готовят уже монахи тебе овес, обжора. И так растолстел, как пивная бочка, дуб меня дери! Боевой скакун, ну.
— Скоро в ворота не пролезет, — согласился Каспер. Молодой Победитель гладил гнедую кобылу и улыбался.
— Ормаз Вседержитель и Защитница Дейла! — громогласно провозгласил отец Кондрат, удивительно легко для своей массы спрыгивая на землю. Богатырского сложения конь-тяжеловоз даже не пошевелился. В отличие от Толстика, который снова выразил свое возмущение голодным ржанием. — Лошадь должная быть сытой, дети мои, иначе зачем нужна такая лошадь? А если в бой или срочно скакать куда-то нужно? Исповедь принять или еще что, э?
— Ага, — согласился Каспер, поправляя пояс с отцовским мечом. — Глянь, как отощал Толстик.
Раздраженный Зезва хотел ответить, но Каспер уже отвернулся, а брат Кондрат, последовав примеру юноши, радостно прогудел, раскрывая объятия:
— Дочка, дочка!
— Дедушка Кондрат! Каспер!
Аинэ радостно чмокнула монаха, схватила за руки улыбающегося Каспера, и, нахмурившись, принялась выговаривать юноше за внушительных размеров дыру на плаще. Смущенный Каспер что-то лопотал в оправдание, но Аинэ, метнув быстрый взгляд в сторону мрачно расседлывающего коня Зезву, сердито топнула ножкой.
— Каспер, ну, сколько можно? Совсем новый плащ!
— Неряха! — донеслось откуда-то из-под Толстика.
Аинэ вспыхнула от негодования и подскочила к Зезве.
— А тебя кто спрашивает, а? Хоть бы поздоровался, бирюк!
— Добрый день, сударыня.
— Ах, ты… — Аинэ аж задохнулась, всплеснула руками, затем поджала губы и демонстративно отвернулась. Зезва усмехнулся. — Каспер, я зашью, не волнуйся.
— Дочка, я ж тебе шаль привез! — вдруг просиял брат Кондрат. — Вот ведь я дубина, а?!
Инок принялся рыться в сумках. Зезва что-то пробурчал.
— Что ты там бормочешь, сын мой? Где ж она…ага, вот! Дочь моя, глянь, какая шаль! Каспер выбирал, между прочим.
Молодой Победитель смущенно отвернулся. Аинэ на мгновенье прижалась к покрасневшему юноше, затем с радостным смехом накинула шаль.
— Ох, теплая какая, дедушка Кондрат! Спасибо! Каспер, спасибо! Ну, что ты отворачиваешься?
— Ормаз с тобой, доча. Носи на здоровье.
— Я не отворачиваюсь…
Зезва снова заворчал, отвернувшись.
— Ну что еще? — возмутился брат Кондрат. — Почему ты опять недоволен, а? Дейла, вразуми заблудшего!