Из других насекомых обращают на себя внимание странствующие муравьи — дорилины. Они не имеют постоянного жилища и ведут кочевой образ жизни, устраивая временные гнёзда в гниющих пнях. Передвигаются муравьи длинными и узкими колоннами, причём перетаскивают с собой своих личинок и куколок («яйца»). На своём пути бродячие муравьи нападают на всё съедобное: гусениц, мух, жуков и даже мышей. Эти муравьи крайне неприятны для путешественников, так как, забираясь в палатки, иной раз уничтожают продовольствие и собранные коллекции.
Не менее интересны термиты, земляные и глиняные постройки которых попадаются на полянах и опушках леса, а также по закраинам дорог. Постройки термитов некоторых видов столь велики, что превышают рост человека, и так прочны, что для изучения внутреннего строения приходится взламывать их киркой и топором. Тогда можно увидеть лабиринт ходов-коридоров, по которым снуют беловатые термиты — «рабочие». Более крупные и большеголовые «солдаты» угрожающе хлопают своими сильными челюстями, которыми они могут прокусить кожу человека. После упорной и продолжительной работы удаётся проникнуть в царскую камеру, где находится матка — насекомое величиной с мизинец. Матка непрерывно откладывает яйца, которые затем уносятся рабочими в выводковые камеры.
Последние месяцы своего пребывания в Африке В. В. Троицкий посвятил обследованию того берега озера Виктория-Ньянца, где в конце прошлого столетия свирепствовала сонная болезнь, возбудителем которой является микроскопическое простейшее трипанозома, паразитирующая в крови, а переносчиком — муха це-це (чуть побольше нашей обыкновенной комнатной мухи). Болезнь протекает очень тяжело, сопровождается лихорадкой, прогрессирующей сонливостью и крайним истощением, приводящими в конце концов к смерти. Сонная болезнь поражает главным образом негров; белые заболевают ею очень редко. В Восточную Африку эта болезнь была занесена из Конго и приняла ужасающие размеры в восьмидесятых годах прошлого столетия. До этого берега Виктории-Ньянцы были густо заселены. За какой-нибудь десяток лет сонная болезнь погубила несколько сот тысяч негров, причём некоторые посёлки вымерли почти полностью. Всё оставшееся население было переселено в глубь страны, а угрожающие районы побережья, где в кустарниках плодятся мухи це-це, были заповеданы: вход туда был строго запрещён. В эти места и отправился В. В. Троицкий, чтобы собрать там как самих мух, так и их личинок, а затем доставить их в Россию, где в тот период муха це-це была почти неизвестна. Зоолог отправился в своё путешествие один на небольшой лодке. На четвёртые сутки он был у цели своего путешествия и приступил к обследованию прибрежных зарослей, где держатся мухи це-це.
У натуралиста был чёткий распорядок дня. Встав с восходом солнца, т. е. около 6 часов утра, он разводил костёр, кипятил чай, завтракал, а затем садился в лодку и плыл вдоль берега, обследуя прибрежные кустарники в поисках мухи це-це. Около четырёх часов дня он заканчивал работу, вытаскивал лодку на песок, готовил на костре обед из убитой им птицы, а с заходом солнца, в 6 часов вечера, ложился в лодку и, накрывшись с головой тёплым одеялом (ночи в Экваториальной Африке бывают холодные), спал до утра.
На одном из бивуаков с ним произошёл следующий случай. Уже перед рассветом сквозь сон зоолог почувствовал, что ноги его давит что-то тяжёлое. Он поболтал ногами. Стало легче. Но через 1–2 минуты снова какая-то тяжесть стала наваливаться на него. Высунув голову из-под одеяла, натуралист увидел, что на его ногах, полусвернувшись, лежит… крупный африканский питон. Ему, видно, очень понравилась тёплая и мягкая подстилка. Так как эта сильная змея могла сломать руку, а бросившись на шею и задушить, то пришлось действовать быстро и решительно. Улучив удобный момент, натуралист схватил змею за шею и сунул головой в воду. Перепуганный питон стал быстро извиваться, и, перевалившись через борт лодки, вскоре исчез, уплыв по поверхности воды.
Другой раз Троицкому пришлось испытать атаку бегемотов. Это приключение оказалось гораздо более серьёзным и могло кончиться трагически. Около четырёх часов дня путешественник медленно плыл на своей лодке, выбирая подходящее место для стоянки. Неожиданно лодка на что-то натолкнулась. Это «что-то» оказалось… погрузившимся в воду и, по-видимому, дремавшим бегемотом. Разбуженный и рассерженный зверь тотчас же вынырнул и, открыв свою громадную пасть, начал громко реветь. Сейчас же по другую сторону лодки показался другой бегемот. Вероятно, это были самец и самка. Зоолог начал поспешно грести к берегу. Но один из бегемотов, нырнув под лодку, поднял её своей спиной и перевернул. Конечно, и путешественник и все его вещи оказались в воде. К счастью, натуралист был в одной рубашке, коротких полотняных брюках и без обуви, а потому смог подплыть к берегу. Однако в момент погружения в воду он получил сильный удар по ноге. Был ли это борт лодки, или упавший ящик, или шершавая спина бегемота, сказать трудно. Выбираясь на сушу, молодой зоолог почувствовал сильную боль в ноге и увидел, что она ниже колена была окровавлена. Разорвав рубашку, он забинтовал ногу и забрался в какую-то яму под кустом, где провёл всю ночь без сна, голодный, с ноющей болью в ноге. Вдобавок вдали то и дело раздавалось протяжное мяуканье леопарда, от которого нечем было бы обороняться. Положение было критическое. У натуралиста не было самого необходимого — спичек и ружья. К счастью, сохранился висевший на поясе охотничий нож, которым утром был вырезан костыль. Из всех вещей волнами прибило к берегу лишь находившуюся в лодке тыкву, часть которой тотчас же была съедена сырой, другая же часть взята про запас. Медленно заковылял зоолог вдоль берега по направлению к ближайшему негритянскому селению Букаката, до которого было около 40 километров. Это расстояние можно было пройти за 2–3 дня. Однако случайно в тот же день заметил он на озере лодку с шестью неграми, которые, как оказалось, плыли сюда за дровами. Увидев европейца, негры, заплывшие в запретную зону, испугались и начали было быстро грести назад, но Троицкий знаками и голосом дал им понять, что он ранен и голоден. Негры вернулись, накормили его бананами и доставили в Букакату, а оттуда в город Энтеббе, где натуралист около месяца пролежал в английском госпитале. Это был последний месяц пребывания русского натуралиста в Африке. Выздоровев, он отправился на далёкую родину, пробыв в Центральной Африке без малого два года.
«Атака» бегемотов.
В. В. Троицкий доставил в Академию наук и Московский университет большие зоологические коллекции, которые впоследствии обрабатывались как им самим, так и другими отечественными зоологами.
В заключение нашего очерка об Африке приведём некоторые сведения о современном состоянии фауны этого континента.
Несмотря на то что европейцы, появившиеся в Африке со своим огнестрельным оружием, в значительной степени сократили численность диких животных, Африка и сейчас выделяется среди всех континентов мира обилием различных видов млекопитающих, и притом таких крупных, как слоны, носороги, бегемоты, жирафы, зебры, антилопы, человекообразные обезьяны, львы, леопарды, не говоря уже о более мелких представителях этого класса животных. Если к ним добавить своеобразную фауну птиц, пресмыкающихся и земноводных, колоссальное многообразие насекомых и других беспозвоночных, то общая картина богатства животного мира Африки станет ещё более ощутимой.
Но все же былого совершенно исключительного и повсеместного обилия зверей уже нет. Причины тому разные. Во-первых, интенсивное развитие в ряде мест (особенно в Южной Африке) скотоводства и земледелия сокращает территории обитания диких копытных, во-вторых, хищнические способы охоты с применением новейшего огнестрельного оружия и, наконец, браконьерство, выражающееся главным образом в добыче и незаконной торговле бивнями слонов, рогами носорогов и белыми хвостами гну, имеющими значительный спрос за пределами Африки.
Общественность современных молодых государств пробуждающейся Африки всё более и более проникается пониманием важности и значимости проблемы сохранения дикой фауны, её большого экономического значения для населения. Проводятся необходимые мероприятия по охране природы на рациональных научных основах. Это прежде всего укрепление уже существующих и организация новых национальных парков и заповедников — этих замечательных достопримечательностей Африки, отображающих великолепие и красоту её природы, богатство и разнообразие её животного и растительного мира.
К наиболее крупным заповедникам Африки, представляющим поистине её гордость и международный престиж, принадлежат национальные парки в Конго и Гвинее, уже упоминавшийся заповедник имени Крюгера в Южной Африке и ряд других. В Восточной Африке наиболее значительны национальные парки Найроби, Мара и Серенжети (Танганьика). Особенно замечателен последний, площадь которого занимает 12 тысяч квадратных километров. Расположен он между озером Виктория и кратером Нгоронгоро. Здесь и сейчас бродят и пасутся стада слонов, зебр и антилоп, группы жирафов встречаются вместе со страусами, нередки львы, гиены. Проф. Д. Хаксли указывает, что «в районе Серенжети сохранилось такое обилие видов крупных диких животных, каких нельзя встретить больше нигде в Африке и даже во всём мире. Не менее интересная картина открывается перед нами в Нгоронгоро — втором по размерам кратере земного шара (диаметр его 17 километров). На огромном дне этого кратера пасутся тысячи антилоп и зебр, сотни слонов и носорогов, в зарослях скрываются львы, гиены и другие хищники».
Кроме этих крупных заповедников, имеются парки и заказники, служащие в основном для привлечения и обслуживания туристов. Таковы парки Тсаво и Амбозели в Кении, Ванкиэ и Кафуэ в Родезии, Ваза в Камеруне, Закоума — в Центрально-Африканской республике и ряд других. Нужно сказать, что эти парки дают немалый доход для тех стран, на территории которых они находятся.
Туристское путешествие в Африку при современных транспортных возможностях стало делом куда более простым, чем прежде. Например, если поездка из города Найроби в район, где ныне расположен одноимённый национальный парк, считалось трудным и даже опасным предприятием, то теперь её можно совершить за один час на городском такси, которое без труда доставит вас в саванну, где вы увидите пасущихся зебр, антилоп, страусов.
В ряде заповедников проводится научно-исследовательская работа. Такие заповедники являются ни с чем не сравнимыми лабораториями по изучению экологии животных в природных условиях, лабораториями тропической биологии и связанных с ней таких практических наук, как медицина, агрономия и зоотехника.
Изучая африканских диких копытных, зоологи пришли к интересному заключению о том, что эти животные используют зелёный корм саванн даже на бедных пастбищах лучше, чем домашний скот на искусственных богатых пастбищах. Иными словами, дикие копытные даже в худших условиях могут давать больше продукции, чем домашний скот. Это объясняется тем, что дикие животные поедают в саванне буквально всё. Слоны, например, питаются всякой растительностью, встречающейся им по пути, включая кору деревьев и корни; зебры пасутся на подножном корме; мелкие виды антилоп рвут нежные побеги, чёрные носороги — колючие кустарники, а жирафы — листву с высоких деревьев. Дикие копытные и лучше усваивают естественные корма и быстрее растут. Так, например, было замечено, что крупные антилопы за два года могут достигать веса до 320 килограммов на таких пастбищах, где домашний скот ощущал бы недостаток корма. Кроме того, сопротивляемость диких копытных против паразитарных болезней выше, чем у домашнего скота, да и приспособлены африканские животные к климату тропиков лучше, чем привозной скот. Поэтому некоторые зоологи считают, что в ряде районов экономически выгоднее использовать вместо домашнего скота диких копытных, путём создания резерватов, где могли бы размножаться те или иные ценные виды диких копытных. Такие территории должны располагаться вокруг национальных парков и заповедников, которые таким образом будут играть роль не только ценнейших научных учреждений и туристских предприятий, но и своеобразных резерватов, поставляющих «мясную продукцию» в соседние районы.
Глава III
Очерки и рассказы о животных
Так ли просты простейшие животные?
«Амёбы представляют собой простые кусочки протоплазмы с ядром», — говорил нам учитель, рисуя мелом на доске бесформенные фигурки.
«Передвигаются амёбы при помощи псевдоподий, или ложноножек (при этом учитель подрисовывал к фигуркам рогульки), которыми они захватывают свою пищу — бактерий» (при этом ложноножки охватывали маленький комочек, долженствующий изображать собой бактерию). «Размножаются амёбы делением надвое», — монотонным голосом продолжал учитель, разделяя фигурку на две половинки. «Встречаются эти организмы в пресных водах; в протоплазме находится сократительная вакуоль» и т. д.
Всё, что рассказывал учитель об амёбах, казалось сухим и таким неинтересным, что мы, ученики, потихоньку зевали да посматривали в окна на более интересных и занимательных воробьёв, голубей и кошек.
Ни амёб, ни инфузорий нам не показывали, так как микроскопа в гимназии не было, поэтому рассказы учителя казались мало правдоподобными, а порой даже и не верилось, что на свете существуют эти самые амёбы, ядра, ложноножки и инфузории.
И только в Московском университете, когда каждый из нас, студентов, специализировавшихся по простейшим, получил для занятий новый блестящий микроскоп, перед нами открылся реальный и притом необыкновенно интересный и разнообразный мир мельчайших существ, не менее увлекательный и занимательный, чем мир «настоящих», видимых невооружённым глазом животных — львов и медведей, крокодилов и черепах, рыб и медуз.
Простейшие широко распространены по всему земному шару. Инфузории-туфельки встречаются не только во всех европейских странах; профессор В. Т. Шевяков, совершивший в конце XIX века кругосветное путешествие, находил этих инфузорий во всех обследованных им пресноводных водоёмах Азии, Африки, Америки и Австралии.
Космополитизм простейших подтверждают следующие факты. Профессор А. Л. Бродский в 1920 году в Средней Азии описал новый вид инфузории — туранию, а всего несколько месяцев спустя эта же инфузория была обнаружена в Праге. Другая инфузория — тектофрис — была впервые найдена во Франции; вскоре она была обнаружена и в США, а позднее в Южной Африке и Австралии и, наконец, её же в 1925 году нашла Т. А. Мудрецова в окрестностях Москвы.
Широкое распространение инфузорий объясняется их неприхотливостью, необычайной быстротой размножения (в среднем одно деление в сутки) и лёгкостью расселения их цист при помощи ветра, водоплавающих птиц, водных насекомых; случайным заносом их млекопитающими и человеком.