Бог и человек: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Молитва христианина должна быть столь же постоянна, как молитва Христа (I Фес., V, 17). «Если сердце наше не осуждает нас, мы имеем дерзновение к Богу и чего не попросим получим от Него». И сердце наше не осуждает нас, когда мы любим не на словах, но делом и истиною и веруем во Христа, Сына Божия, когда мы «просим по воле Его». Тогда Он Сам пребывает в нас и дает нам Духа Своего (I Но., III, 18–24, V, 14). Таким образом любовь и вера являются условиями молитвы, которая должна соответствовать воле Божией. Такая молитва всегда услышана, ибо она уже в сущности богочеловеческая молитва. Просить во имя Христово не значит также просто прибегать к Его заступничеству, но просить о том, что угодно Ему и сообразно Его Духу. Дерзновение христианской молитвы основано на том, что христианин живет жизнью Христовой. Христос — наш Первосвященник, но такой, Который «во всем уподобился братьям, чтобы быть милостивым и верным Первосвященником перед Богом, для умилостивления за грехи народа, ибо, как Сам Он претерпел, быв искушен, то может и искушаемым помочь» (Евр., II, 17–18, IV, 14–16)… «Господь близко; не заботьтесь ни о чем, но всегда в молитве и прошении с благодарением открывайте свои желания перед Богом, и мир Божий, превышающий всякий ум, соблюдет сердца и помышления ваши во Христе Иисусе» (Фил., IV, 5–7)… Господь близок даже в страданиях и смерти, которые Сам претерпел… Молитва не есть особое или исключительное состояние христианина; она неотлучна от всей его жизни в ту же меру, в какую христианин неотделим от Христа и Св. Духа. Христианская жизнь есть, вообще, общая жизнь с Богом; решительно все ее содержание, кроме греха, должно быть принесено нами Богу; все должно совершаться нами как бы в личном присутствии Божием и с Его участием. Поэтому молитва не может не связывать нас с Богом всегда и во всем.

Молитва Господня обнимает все стороны жизни, но первые три прошения ее с особой силой говорят о нашем единении с Богом. Имя Божие святится, когда Бог открывается нам в нем и освящает нас, т. е. когда Дух Божий почиет на нашем духе. Царство Божие приходит, когда воцаряется в нас Христос, когда Он становится нашим Господом и Богом. Воля Божия совершается в нас, когда она становится нашей волей… Самое обращение к Богу, как к Отцу, означает, что молитва эта должна быть молитвой детей Бо–жиих, т. е. тех, кто имеет в себе образ Сына Божия и начало Божественной жизни.

Знание» Мы видели, что по мере приближения к Богу, знание и любовь совпадают: мы познаем Бога любя и в Его любви. Когда Христос говорит, что Он знает Своих «овец» так же, как «овцы» (т. е. верные Ему христиане) знают Его, то это то же, как если бы Он сказал, что между Ним и верующими существует совершенная любовь (Ио., X, 1–16, 24–30). Любовь, единение, взаимное понимание — одно и то же. «Раб не знает, что делает господин его, но Я назвал вас друзьями, потому что сказал Вам все, что слышал от Отца Моего» (Ио., XV, 15)… «Да будет с вами благодать, милость и мир от Бога Отца и от Господа Иисуса Христа, Сына Отчего, в истине и любви» (II Ио., 3; ср. II Тим., I, 13) Любящий пребывает в свете, ненавидящий — во тьме (I Ио., II, 9–11)… Христос предсказывает, что в последние времена «охладеет любовь» и вместе с тем «многие лжепророки восстанут и прельстят многих» (Мт., XXIV, 8–13)… Любить Бога должно всем умом и всем разумением (Мр., XII, 30, 33). Любовь без знания — слепа; она есть устремление сердца к неведомому и в неведении; такая любовь не может достичь единения с любимым. Бог непостижим более всего сущего, то тот не любит Бога, как должно, кто не обращен к Нему всеми силами своего духа, в том числе и разумом. Нельзя любить Свет во тьме, как бы ослепителен ни был Сам Свет. Любящий Бога будет стремиться познать Его сколько возможно для нас. Полюбить можно по одному озарению, но сама любовь умножает знание, соединяя с любимым.

Подобно этому началом знания может быть любознательность, и любовь к истине уже спасительна (II Фес., И, 10). Если мы принимаем истину и хотим жить в ней, она ведет нас к добру и возбуждает в нас любовь ко всему благому. Но возможно сознательно отделять знание от любви и тогда — «знание надме–вает, а любовь назидает» (I Кор., VIII, 1). Подлинная любовь всегда несет в себе начало мудрости, но знание, оторванное от любви, становится источником гордыни и самодовольства и знание, укорененное в гордости, неизбежно поверхностно: только любовь обнимает глубину всего сущего; гордость судит обо всем извне и при том враждебно или свысока. Но если даже «я имею пророчества и знаю все тайны и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, то я ничто» (I Кор., X III, 2). Потому что человек сам по себе, в сущности, почти ничто. Бытие наше фантастично и пусто, когда мы отделены от Бога и людей. Без любви нам нечем жить; одно знание только растравляет нас: действительность предстоит нам, как нечто чуждое нам, хотя бы мы могли и «горы переставлять» (что современная наука делает без всякой веры). Знание открывает возможность любви, но если мы отвергаем эту возможность, мы совершаем как бы духовное убийство: отрекающийся от живого отрекается от жизни. Жизнь усвояется не знанием, а любовью, потому животворит любовь, а не знание, хотя совершенная любовь есть и знание… Знание истины может быть мертвым, но послушание истине есть путь любви (I Пет., I, 22). Принимающий учение Христово созидается в нового человека, который живет в мире с Богом, и людьми (Еф., II, 14–18). Цель христианской проповеди есть любовь (I Тим., I, 5), хотя верно и то, что сама любовь должна быть понята (Еф., III, 19).

Знание вырастает из веры. Чистое знание превосходит веру, потому что оно есть непосредственное созерцание и общение. Веруя, мы еще не видим или видим «как бы сквозь стекло» (I Кор., XIII, 9–12; Ио., XX, 19); мы еще «устранены от Господа, ибо ходим верою, а не видением» (И Кор., V, 6–7). Однако, в Св. Писании нет резкого противопоставления веры и знания: сама вера постепенно превращается в знание, по–сколько она приводит нас к подлинно христианской жизни, в опыте которой мы постепенно познаем то, во что первоначально только веруем.

Знание обязывает. Оно ведет к праведности и в любви достигает своего совершенства. Тот, кто отпадает от познания Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа в прежние грехи, подобен «вымытой свинье, которая идет валяться в грязь» (И Пет., II, 20–22). Особому наказанию подлежат те, кто знают, но не живут соответственно знанию (Лк., XII, 47–48). «Если это знаете, блаженны вы, когда исполняете» (Ио., XIII, 17). Не только любовь, но и вообще праведность есть путь богопознания: «что мы познали Его, узнаем из того, что соблюдаем заповеди Его» (Ио., II, 3). Грешники не знают Бога (I Кор., XV, 34). Познание истины освобождает нас от зла (Ио., VIII, 32). «Не будьте нерассудительны, но познавайте, что есть воля Божия» (Еф., V, 17), ибо исполнение воли Божией и есть путь праведности. Познавший волю Божию знает уже нечто о Боге.

«Ходящий во тьме не знает, куда идет. Пока Свет с вами, веруйте в свет, да будете сынами света» (Ио., XI, 35–36). Вся жизнь человечества должна быть бо–гопознанием и вечная жизнь есть знание Бога и Христа (Де., XVII, 16–34; Но., XVII, 3). Знание должно возрастать. Христианин должен «преобразоваться обновлением ума», чтобы познавать волю Божию (Рим., XI, 2). «Вникай в себя и в учение; занимайся сим постоянно, ибо так поступая себя спасешь и слушающих тебя», пишет ап. Павел Тимофею (I Тим., IV, 16). «На зло будьте младенцами, а по уму — совершеннолетними!» (I Кор., XIV, 20). Ап. Павел неоднократно противопоставляет, говоря о познании, «молоко» и «твердую пищу» (I Кор., III, 1–4; Евр., V, 11–VI, 3): во Христе можно быть и младенцем и взрослым, но если мы слишком долго пребываем в младенчестве, то по нашей вине — из–за нашей плотянности, из–за того, что мы «несведущи в слове правды» и не умеем различать добра и зла. Следовательно, умственное возрастание соединяется с нравственным, а также с нашим одухотворением. «Умственный аппарат» или «техника мысли» может развиваться помимо религиознонравственной жизни, но даже «умный» в мирском смысле человек не в состоянии понять духовного, тем более, Божественного бытия, не имея нравственного опыта и не будучи в состоянии подняться над мирскими оценками. Зло не в мире, как таковом, но в установившихся среди грешных людей ложных взглядах и критериях. Коринфяне, например, считали, что каждый апостол должен иметь свою «партию», по–сколько апостолы формально независимы друг от друга; им, очевидно, было трудно возвыситься до идеи свободного единства в служении Богу… Знание христианина возрастает всю его жизнь, но в будущем мире открывается для него такая возможность духовного созерцания, которая лишь изредка и в ограниченной мере дается в этой жизни.

Ап. Павел различает «плотское знание», естественный ум, и ум, просвещенный Духом Божиим (Рим,,VI,14–У1И, 16). «Плотские помышления» есть область человеческой мысли, связанная с мирской жизнью; эти «помышления» проникнуты земными страстями, плотскими интересами, греховностью мира сего; они «суть смерть», так как все земное кончается смертью; они всегда враждебны Богу, ибо противополагают греховно–плотское Богу. Этот плотский разум есть земной разум, утверждающий себя против Бога. Он неспособен понять внутреннего смысла событий, неспособен постичь Писания (I Кор., X, 1–12; II Кор., III).

Естественный разум способен понять Божественный закон и истину бытия Божия (Рим., I, 18–21, II, 14–15, VII, 23–25), но он не имеет силы справиться с «плотскими помышлениями» и в конце концов впадает в «суетные, умствования» и безверие. Бессилие естественной разумности не в ней самой, но в том, что люди отвергают религиозную и нравственную ее сторону, т. е. естественное откровение и совесть. Впав в безбожие и безнравственность, люди неизбежно приходят к «умствованиям» вместо подлинного знания. И основа и цель знания искажается у тех, кто не принимает бытия Божия и нравственного закона.

Духовный разум преобоажен Св. Духом: он имеет в себе Дух Божий, принимает Его учение и сообразуется с ним. Обладающий таким умом может судить обо всем, т. е. не только о чисто религиозных предметах, но и о всех предметах знания, посколько христианское учение дает общие критерии суждения о всем сущем (I Кор., II, 10–15)… Духовный разум свидетельствует о нашей богоусыновленности; «помышления духовные — жизнь и мир», т. е. цель и плод духовного познания — истинная жизнь и единение с Богом и всем миром (Рим., VIII, 5–23)… Ап. Павел называет духовный ум также «умом Христовым» (I Кор., II, 16); обладая им мы можем познать «ум Господень»; лучше сказать, иметь ум Христов и значит знать учение и мысли Христа. Христос обладал и Божественным и человеческим умом в их неслиянном и нераздельном соединении; человеческое знание Господа было проникнуто Божественным, посколько человеческий ум может подняться до Божественного. Ум Христов есть, следовательно, богочеловеческий ум; мы приобщаемся ему, когда отрекаемся от своего собственного ума ради любви к христианской Истине и когда ум наш очищается и просвещается Духом Св. Ум очищается, когда он освобождается не только от лжи и суеты, но и от самоуверенной мирской мудрости, все свое знание предоставляя на суд христианства. Бог может дать нам и силу мышления и внутреннее откровение истин, познание которых мы ищем, ибо все истины содержатся в Боге. Каждому христианину надо «обновиться духом ума» и «облечься в нового человека, созданного соответственно Богу в праведности и святости истины». Мы познали Христа в Его Истине, в откровении совершенного бытия, которое явлено в Нем. Мы «научились во Христе» (Еф.,III,20–24). Кто не научился от Христа, не заметил в Нем истины, тот не знает Его… Ап. Иоанн называет христиан людьми, познавшими истину, в которых она всегда пребывает (II Ио., 1–2)… Ум христианина — «очи его сердца», т. е. способность познания, исходящая из самой глубины его личности. Нам нужно живое, личное созерцание, а не запас отвлеченных знаний (Еф., I, 18).

Истина едина, поэтому и знание наше должно быть едино и церковно. Новый Завет подчеркивает единство Божественной Истины: она происходит от Бога Отца, явлена в Сыне Божием, Иисусе Христе, и сообщается нам Св. Духом. Эта Истина пребывает в церкви со дня Пятидесятницы, проповедана апостолами, воспринята и сохранена всеми их последователями. Церковь есть «столп и утверждение Истины» (I Тим., III, 14–16). Все, что противоречит Истине, явленной Христом и возвещенной Св. Духом через апостолов, должно быть отвергнуто, как ложь (Гал., I). Если мы едины в истине, мы едины в Боге и соединены в Нем друг с другом. Сама Истина открыта Сыном и Св. Духом не одному какому–нибудь человеку, но Церкви. Христос и апостолы проповедовали для всех, даже когда их непосредственными слушателями были немногие. Церковь есть «одно тело и один дух», ибо «один Господь, одна вера, одно крещение, один Бог и Отец всех», и цель церковной жизни «созидание тела Христова (т. е. Церкви, как единства во Христе), доколе все прийдем в единство веры и познания Сына Бо–жия». Христианам не подобает «увлекаться всяким ветром учения», но истинною любовию возрастать во Христе (Еф., IV, 1–16)… «Пребывающий в учении Христовом имеет Отца и Сына» (И Ио., 9). Следовательно учение Церкви прямо ведет нас к Богу и проповедь Истины установлена в Церкви по воле Божией и силой Божией. Бог поставил в Церкви апостолов, пророков и учителей, и Дух Св. дает верующим дары мудрости, знания, веры, пророчества (I Кор., XII, 1–11, 28–31). Замечательно, что ап. Павел, перечисляя эти дары и служения, на первом месте ставит те, которые относятся к проповеди и познанию Истины… Глубочайший смысл церковности богопознания связан с тем, что истинное бытие невозможно вне начала положительного многоединства: в Самом Боге единая Истина есть и троическая Истина, потому что от Отца она открывается в Сыне Св. Духом, в каждом Божественном Лице имея свой образ бытия. И Церкви Истина даруется всей Св. Троицей при том так, что совершенное знание дается только всем сообща, ибо каждый имеет свой дар в познании и знание каждого становится общим достоянием. Каждый христианин может быть мудр мудростью апостолов и отцов Церкви.

Откровение Божие в мире. Христиане призваны к мудрости, т. е. к познанию Истины в ее глубочайшем жизненном для них значении. Познание есть акт нашего разума, но только в целостной религиозной и нравственной жизни он становится полноценным.

Разумность человека от Бога. Но недостаточно иметь разум: всякая истина должна быть открыта человеку, тем более истина о Боге. Главная цель Нового Завета — рассказать нам об откровении Бога во Христе и в Церкви. Идея Бога, как Творца и Промыслителя, много раз высказывается Христом и апостолами, но они считали ненужным объяснять или доказывать ее, так как она была уже известна из Ветхого Завета; не отрицали ее и язычники. Тем не менее на эту тему в Новом Завете есть замечательные тексты.

Христианство есть богосыновство, следовательно, вера в Бога, как в Отца. Промысел Божий есть одно из проявлений отечества Божия. Только тот имеет совершенную веру в Бога, для кого очевидно Его непрестанное попечение о всей твари, особенно о людях и о каждом из нас, потому что недостаточно иметь веру в Промысел вообще, но надо верить в ежеминутную заботу Отца о каждом из нас лично. «Знает Отец ваш, в чем вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него» (Мт., VI, 8). «Не две ли малые птицы продаются за ассарий? И ни одна из них не упадет на землю без Отца вашего! У вас же и волосы на голове все сочтены! Не бойтесь же: вы лучше многих малых птиц…» (Мт., X, 29–31). Бог любит и добрых и злых (хотя бы и разно!) и заботится о всех, «повелевая солнцу Своему восходить над злыми и добрыми» (Мт., V, 38–48). Потому и наша любовь должна быть такой же всеобъемлющей, как и любовь Божия… Христианин должен живо ощущать, что «всякое даяние доброе и всякий дар совершенный нисходит свыше от Отца светов» (Иак., I, 17). Все благое, где бы оно ни было и в чем бы оно ни заключалось, всегда от Бога… Люди раздвоены между «двумя господами» — Богом и страхом за свое земное благополучие. Но природа живет под покровом Божиим не хуже людей, и Бог заботится о людях больше, чем о лилиях и птицах. Искать Царство Божие есть дело свободы и всей нашей жизни, но дать нам еду, питье и одежду может быть делом Провидения, если мы только трудимся и достойны пропитания, хотя бы труд наш и был духовным. Человек, принадлежащий Богу, имеет все от Него (Мт., VI, 24–34; Лк., X, 7)… «Просите и дано будет вам… Есть ли между вами такой человек, который, когда сын попросит у него хлеба, дал бы ему камень?.. Тем более Отец ваш Небесный даст блага просящим у Него» (Мт., VII, 7–11).

Бог открывается нам, как Отец, во всем благом, что мы имеем в мире, и в Его непрестанных заботах о нас. Но Бог явил людям и в людях все, что можно знать о Нем. Его Божество и вечная сила видимы в тварном мире. Люди могут «иметь Бога в познании своем» (Рим., I, 18–20, 28). Познать Бога в себе и в мире можно двояко: путем умозаключения и созерцая присутствие Божие в мире и человеке. Бытие мира свидетельствует о бытии Творца, и Бог Творец пребывает в мире. Текст послания к Римлянам недостаточно ясен; русский перевод неточен. Вероятно, ап. Павел имел в виду обе возможности. Но для нас существенно то, что для апостола была абсолютно несомненна возможность богопознания для всех людей, потому что Бог являет Себя и в мире и в нашем духе.

Откровение Славы и Света Божия. Бог открывается не только как Творец и Промыслитель, но и в явлениях Славы и Света. Слава Божия была явлена пастухам в ночь рождества Христова (Лк., И, 9), на горе преображения (Лк., IX, 28–36; 2 Пет., I, 16–18), при вознесении Господа (Де., I, 9; I Тим., III, 16), в явлении Бога Первомученику Стефану (Де., VII, 55). Христос явился в Божественной Славе и Савлу на дороге в Дамаск (Де., IX, 3–8)… В соответствии с общим смыслом понятия славы в Новом Завете мы можем сказать, что Слава Божия есть проявление Божественного совершенства. Явление ее связано с видением света, облака, даже дыма или пара (Ап., XV, 8)… Описание Славы Божией в Апокалипсисе (IV, 1–11 и др.) столь же великолепно, как и описания видений древних пророков. И ап. Петр называет Славу Божию — величественной… Слава Божия могущественна (Кол., I, 11). Ею даже воскрешен Христос (Рим., VI, 4). Следовательно, неправильно было бы думать, что Слава Божия есть только внешнее явление.

Бытие Божие есть бытие Преев. Троицы. Поэтому и Слава Божия принадлежит всем трем Лицам Бо–жиим. Источник Славы Бог Отец. Он — Отец Славы (Еф., I, 17). Он прославляет Сына (Ио., XVII, 5, 24) и Дух Божий есть Дух Славы (I Пет., IV, 14).

Особенно много говорится в Новом Завете о Славе Христа. Ап. Павел и Иаков называют Христа «Господом Славы». Это наименование, по всей вероятности, указывает на Божественное достоинство Христа: Богу надлежит пребывать во Славе (Ио., XVII, 5, 24), Сын Божий есть Сияние Славы Отца (Евр., I, 3), ибо в Нем явлена Слава Божия (II Кор., IV, 6). Христос есть богатство и упование Славы для христиан (Кол., I, 27) и Слава Израиля (Лк., II, 32)… Слава не оставляет Христа и в земной жизни. Слава Его не только в чудотворении (Ио., И, 11, XI, 4, 40), но и в крестном первосвященническом служении (Евр., V, 5; Ио., XIII, 31–32). Слава креста есть слава всесовершенной любви и смирения Божия. Только Бог, сущность бытия Которого есть Любовь, мог умереть ради твари, восставшей против Него. Потому мы и читаем в Апокалипсисе: «достоин Агнец закланный, принять силу и богатство и премудрость и крепость и честь и славу и благословение. И всякое создание, находящееся на небе и на земле… говорило: Сидящему на престоле (Богу Отцу) и Агнцу — благословение и честь и слава и держава во веки веков» (V, 12–13). Потому и достоинство Агнца извечно принадлежит Сыну Божию (XIII, 8), ибо оно вечно свидетельствует о Его совершенной любви. Слава Божия, конечно, не в самой смерти или богооставленности Христа, но в том, что привело Христа к крестной смерти: всемогущая, беспредельная, животворящая любовь Христова одинаково торжествует и в вечной Его жизни и на земле и в Фаворском свете и на кресте и в воскресении и в нисшествии во ад и в вознесении на небо. С воскресением и вознесением прекращается внешнее бесславие Христа: Он возвращается во Славу Свою как Бог, и прославляет небесной Славой, даруемой Ему Отцом, Свое человечество (Лк., XXIV, 26; I Пет., I, 11–21; Фил., И, 5–11)… Второе пришествие Христово будет окончательным всемирным торжеством Его Славы, ибо дело Его будет осуществлено, все покорится Богу и исполнится Духа Его (Лк., IX, 26, XXI, 27; I Кор., XV, 24–28). «Слава великого Бога и Спасителя нашего, Иисуса Христа», осенит вселенную.

Божественная и человеческая слава существенно различны (Ио., V, 41, 44). Христос не ищет человеческой славы и, вообще, не Себя прославляет, но Своего Отца и Своих учеников. «Если Я Сам Себя славлю, то Слава Моя — ничто. Меня прославляет Отец Мой…» (Ио., VIII, 54). Следовательно, тот, кто проявляет свои совершенства, должен это делать не для себя, но для других; преизлияние жизни есть выражение любви… «Славу, которую Ты дал Мне, я дал им» (Ио., XVII, 22). Христиане призваны быть в Славе Божией. Уже здесь, на земле, мы «все открытым лицом, как в зеркале, взирая на славу Господню, преображаемся в тот же образ, от славы в славу, как от Господня Духа (II Кор., III, 18). «Когда же явится Христос, Жизнь ваша, тогда и вы явитесь с Ним в Славе» (Кол., III, 4)… Божественное, Христово бытие должно стать нашим бытием, потому и Слава Божия становится нашей Славой.

Бог пребывает в Славе Своей, т. е. в вечном обнаружении и проявлении Своего всесовершенного бытия. И Бог есть Свет. Когда говорится о Славе Божией, говорится и о Свете. Но Свет более чем Слава: свет есть совершенная осуществленность, в которой нет разделения между сущностью и энергией, возможностью и действительностью, явлением и явленным. Свет всецело светел; он есть чистое, всецело явленное бытие (Еф., V, 13). Бог есть Свет Сам в Себе, ибо Он есть чистое, абсолютно прозрачное для Себя бытие. Бог есть Свет и в Своих проявлениях: свет есть жизнь Божия, ибо в ней нет и тени небытия; свет есть истина Божия, ибо в ней нет и тени неразумности; свет есть Слава Божия, ибо она есть совершенное явление совершенства Божия.

Учение о Божественном Свете есть и в Ветхом Завете. Бог есть Свет, Источник Жизни и знания (Пс., XXXVI, 10), Свет Израиля (Ис., X, 17). Премудрость Божия есть Сияние вечного Света (Прем., VII, 26) и Мессия — Свет народов (Ис., XLIX, 6). И для Нового Завета «Бог есть Свет и нет в Нем никакой тьмы» (Ио., I, 5). Он живет в Свете (7 ст.). Ап. Павел называет этот Свет неприступным (I Тим., VI, 16), но сам апостол видел Христа в этом свете. Невозможность видения, о которой апостол говорит в том же тексте, относится не к Свету, в котором пребывает Бог, но к Самому Богу… И Сын Божий есть «Свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мир. В мире был и мир произошел через Него и мир Его не познал. Пришел к своим и свои Его не приняли, а тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими» (Ио., I, 9–12). «Чудный Свет Христов» есть и Свет жизни (Ио., VIII, 12) и Свет истины (Де., XXVI, 23).

Если христиане — «чада света» (Ио., XII, 36), «свет мира» (Мт., V, 14) или «свет в Господе» (Еф., V, 8), то они должны «ходить в свете, подобно, как Он во Свете» (I Ио., 1, 7). «Истинный Свет уже светит!.. Кто любит брата своего, тот пребывает в свете»… (II, 8–10). «Сын Божий пришел и дал нам свет и разум, да познаем Бога истинного и да будем в истинном Сыне Его, Иисусе Христе: Сей есть истинный Бог и Жизнь вечная!» (V, 20). «В Нем была жизнь и жизнь была свет человеков» (Ио., I, 4). «Вы были некогда тьма, а теперь свет в Господе: — поступайте, как чада Света! Потому что плод Света состоит во всякой благости, праведности и истине. Испытывайте, что благоугодно Богу, и не участвуйте в бесплодных делах тьмы…» (Еф., V, 8–14).

Западное богословие усумнилось в божественности Света, который может быть по воле Божией видим праведниками; по его мнению этот Свет творится Богом, как символ Божества. Это мнение осуждено Православной Церковью. Мы исповедуем Бога Светом и Свет Его — Божественным Светом. Если мы внимательно прочтем описание преображения Господня и явления Господа Савлу, мы убедимся, что речь идет не об обычном свете: божественный Свет только подобен тварному. Поэтому сказано, что лицо Христа «просияло, как солнце, одежды же Его сделались белыми, как снег» (Мт., XVII, 2). Апостол Павел описывает великий свет Славы, явившийся с неба и превосходивший солнечное сияние (Де., IX, 3, XXII, 6, И, XXVI, 13)… В преображенном мире не будет нужды в свете солнечном: Господь Бог будет освещать всех и Светильник мира — Агнец, «Звезда светлая и утренняя» (Ап., XXI, 23, XXIII, 5, 16). Божественное бытие должно все обнять собой, да «будет Бог все во всем» (I Кор., XV, 28).

Откровение Преев. Троицы. Бог открывается не только в мире и промышлении, не только в Славе или Свете, но и в Своей духовной природе, как Отец, Сын и Св. Дух. Со времени явления на земле Сына Божия Бог открывает Себя людям в Своей троичности, которая определяет все бытие Божие и отношение Бога к людям. Христанское богопознание неотделимо от откровения и познания Преев. Троицы.

Бог Отец есть первое Лицо Преев. Троицы. От Него все происходит и к Нему все должно быть обращено. Он есть Начало бытия и все Божественные свойства принадлежат Ему как бы преимущественно и изначально. Он открывается в Сыне и Духе, и познание Его есть конечная цель всего богопознания… В Сыне Божием всецело выражено в личном образе все содержание бытия Бога Отца. В Духе Св. в личном образе открывается Жизнь Бога Отца. Дух Божий почиет на Сыне и становится Духом Истины, т. е. Духом Сына. Можно сказать, что Дух Св. исходит от Отца, как Дух Жизни, и от Отца через Сына имеет Истину, которую открывает в Своей жизни, ибо истинная жизнь исполнена мудрости.

Лица Преев. Троицы из вечности открываются друг другу. Но мы знаем о Их бытии благодаря особым откровениям, прежде всего благодаря личному явлению на земле Христа и Св. Духа и, вообще, откровению Преев. Троицы в Церкви. Христиане посвящены Отцу и Сыну и Св. Духу в самом крещении, в котором они рождаются от Духа Св., как чада Бога Отца и причастники богочеловечества Сына Божия. От Св. Духа мы имеем ту Божественную силу, которая делает нас способными жить христианской жизнью; она дает нам веру и любовь, в которых самая глубина нашей личности открывается Христу и принимает Его, как Начало нового бытия. Сила, Св. Духа, исцеляя, направляя и вдохновляя наши духовные силы, преображает или воскрешает наш дух, делает его сообразным Христу, воскрешает его во Христе, соединяя его с Ним. Вместе с тем жизнь Христа есть жизнь Сына Божия: все бытие Его от Отца; Он живет любовью и послушанием Отцу под покровом Его любви. Поэтому быть во Христе значит быть в свою очередь сыном Божиим. Дух Св. есть Дух Сына и Он вопиет в сердцах наших — «Авва, Отче!» (Гал., IV, 6). Христиане устроены «в жилище Божие Духом»: они утверждены во Христе; они стали «свои Богу», имея доступ к Нему через Христа в одном Духе (Еф., II, 17–22)… Крещение, т. е. духовное возрождение, есть совершенное обновление нашего духа, полное очищение его от зла. Обновление это совершается по человеколюбию Бога Отца силою Св. Духа во Христе (I Кор., VI, 11; Еф., V, 25–27; Тит., III, 4–6).

По вознесении Своем, т. е. совершив в Своей земной жизни все дело спасения человечества, Христос ниспосылает от Отца Св. Духа и Сам возвращается с Ним в человеческие души. Во Св. Духе и во Христе мы входим в общение с Отцом, ибо Он неотделим от Своего Сына и Духа (Но., XIV, 16–26). Наше отношение к Богу всецело определяется общением со Св. Духом, Его присутствием и действием в нас, но во Св. Духе мы получаем все дары Христовы, новую жизнь во Христе, в которой открывается нам любовь Бога Отца, как источник всякого совершенства и бытия (II Кор., XIII, 13). Сам Бог утверждает нас в Своем Сыне, даруя «залог Духа в сердца наши» (И Кор., I, 21–22). Мы избраны Богом Отцом в предведении нашего существования, чтобы быть освященными Духом, искупленными Христом и стать Его последователями. Отец «возродил нас воскресением Христа» Силою Божьею (I Пет., I, 1–5)… Бог Отец, Вседержитель и Творец вселенной, «производит все во всех» в бесчисленных действиях Своей благости. Господь Иисус Христос, как Глава Церкви, каждому дает свое служение, но ничто не совершилось бы в нас без Св. Духа, Который Своим действием в нас направляет и усовершает всякое наше усилие в истине и добре, благодаря чему мы можем жить по–христиански и служить Богу (I Кор., XII, 4–11).

С наибольшей полнотой все эти мысли выражены в первых двух главах послания к Ефесянам. Бог Отец возлюбил нас и положил спасти во Христе и Духе. Во Христе мы искуплены от зла, т. е. все наше зло преодолено и уничтожено в Нем, почему всякий живущий в Нем уже не грешит; зло возможно только вне Христа. Мы воскрешены во Христе и как бы вознесены с Ним на небо. Полнота жизни нас ожидает в будущем, но истинная, вечная жизнь возможна для нас во Христе и сейчас, жизнь в Боге, в Царстве Его всеобъемлющей истины и любви, в общении всех соединенных в Боге… Мы воссозданы во Христе «на добрые дела», т. е. для жизни в добре, и Бог предназначил нам совершить на земле определенное дело. Есть общее дело для всей Церкви и для каждого поколения и каждой христианской общины, и всякому христианину назначено свое дело. Наша природа воссоздается по образу Христову, в общении со Христом и причастии Ему… Если мы подобно Христу живем в любви Божьей, из любви к Отцу исполняя Его волю и стремясь к тому, чтобы Его воля и замысел о мире исполнился, мы становимся сынами Бо–жиими, причастниками Божественной жизни. И Бог даст нам во Христе все нужное на земле и все богатства духа на небе… Христос — Глава нового мира, Глава Церкви, как основы и начатка преображенного мира. От Церкви в мире полнота бытия и полнота эта должна возрастать, пока Бог в конце времен не преобразит весь мир, исполнив его Своей благостью. Христос всех соединяет в Себе; Он есть наш мир; в Нем мы святы в любви; в Нем мы услышали слово истины… Во Христе мы имеем «богатство благодати», Духа Премудрости; мы запечатлены Самим Духом Святым.

Сын Божий есть истинный Бог. Он един с Отцом, соединен с Ним единым содержанием или сущностью бытия и совершенной любовью. Сын в Отце и Отец в Сыне. Они во всем совершенно подобны друг другу. Однако, у Отца есть некое превосходство над Сыном. Это превосходство заключается в самом факте Его отечества: Сын происходит от Него, от Него имеет Свое Божественное бытие; Он есть Образ или Слово Отца. Бог Отец есть абсолютное Первоначало и Первопричина сущего: «один Бог и Отец всех, Который над всеми и через всех и во всех (Еф., IV, 6). По воле Отца Сын Божий становится человеком и посылается Им в мир (I Ио., IV, 2, 9–10). В отношении Христа–Богочеловека Бог Отец есть Глава и даже Его Бог (I Кор., XI, 3; Еф., I, 17). Сам Христос говорит, что Отец более Его (Ио., XIV, 28), что Он один благ (Марк, Х,18), что только Отец знает все (Мт., XXIV, 36) и только от Него в конце концов зависит спасение (Мт., XX, 23). Христос всецело подчиняется Отцу (Евр., V, 7–10). Отец дал Христу совершить дело спасения на земле, которое Сын Божий творит во имя Отца (Ио., X, 25, 32, 37). Христос чтит Своего Отца (Но., VI,50) и молится Ему (напр., Мт., XXVI, 39). В руки Отца Он предает Свой дух на кресте и, наконец, Отец воскрешает и прославляет Его (Де., III, 15; Фил., II, 9–11).

Сын Божий, став человеком, «пришел к своим», т. е. к избранному Богом народу. Но «своя» была для Него и человеческая природа, сотворенная Им по Его же образу. Поэтому в боговоплощении нет ничего противоестественного. Труднее понять, как Сын Божий мог принять на Себя человеческие грехи и немощи, страдания и даже самую смерть. Некоторые думают, что все это было возможно только потому, что Сын Божий как бы отложил Свое Божество в уничижении земной жизни. Но такой взгляд неверен и не принят Церковью. Верно, что Бог добровольно умеряет Свою животворящую силу, принимая страдания и смерть и не проявляет Своего всемогущества, подчиняясь унижениям от людей, но Сын Божий самым Божеством Своим касается зла. Нравственное зло (т. е. греховность) уничтожается во Христе; все пораженное грехом исцеляется в Нем; и все человечество и каждый из нас находит себя во Христе преображенным. Приняв в Себя наши грехи, Христос изживает их в Себе подвигом Своего духа и Своей Божественной силой. Всякое прикосновение ко злу не может не быть мучительным, но невозможно преодолеть зла, не войдя в то, что поражено им; привычное зло, как бы сросшееся с человеческой природой, в свою очередь не может быть удалено без страдания, и Христос сострадал каждому человеку, страдающему в борьбе со злом, как и всякому, вообще, страданию, если оно только не является прямым и очевидным следствием сознательно избранного зла… Христос преодолел не только нравственное зло, но также и все формы болезненного распада и смерти: наши болезни, немощи, вражду, изнеможение и умирание. Целостность человеческой природы восстановлена Христом целостью Божества, болезни и смерть побеждены силой Божественной жизни. Поэтому все человеческие мучения уверовавших, во Христа могут быть, хотя бы частично, преодолены надеждой на торжество жизни в Боге, и, во всяком случае, они ведут нас ко спасению и Царству Божию (Лк., XVI, 25; I Фес., I, 5). «Страдай силою Божьей!» пишет ап. Павел Тимофею (II Тим., I, 8). «Угодно Богу, если кто, помышляя о Боге, переносит скорби, страдая несправедливо… И Христос пострадал, оставив нам пример, дабы мы шли по следам Его… Если и страдаете за правду, то вы блаженны!.. Страдающий плотью перестает грешить… Возлюбленные! огненного искушения, для испытания вам посылаемого, не чуждайтесь, как чего–то страшного для вас. Как вы участвуете в Христовых страданиях, радуйтесь, да и в явлении Славы Его возрадуетесь и восторжествуете!.. Итак страждущие по воле Божьей да передадут Ему, как верному Создателю, души свои, делая добро» (I Пет., II, 19, 21; III, 14, IV, 12, 13, 19).