Сабрина: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

По мнению Сабрины, ему даже обыкновенной человеческой гуманности не хватало. На четвертый день ее болезни он вошел к ней в комнату, плюхнулся в кресло и, развязывая шнурки на ботинках, стал жаловаться:

— Обед не готов! Нет, ты подумай только — мне через час играть в теннис, а поесть нечего! Миссис Хоскинс говорит, что на кухне безраздельно царит Дорен.

— Она готовит еду для Ники, — слабым голосом произнесла Сабрина, на миг отрывая голову от подушки.

Сняв ботинок и отшвырнув его в сторону, Николас недовольным голосом сказал:

— Когда Ники кормила ты, задержек с обедом не было. Не понимаю, в чем тут проблема? Неужели для того, чтобы приготовить еду для трехлетнего мальчугана, необходимо прилагать столько усилий?

Второй ботинок пролетел по комнате и упал на ковер. Потом Николас поднялся с кресла и стал расстегивать брюки. Сабрина закуталась в одеяло до самой шеи: ее по-прежнему сильно знобило.

— Ты ведь знаешь, что еду для Ники приходится пропускать через мясорубку, протирать через сито или нарезать на крохотные кусочки.

— Ты его избаловала! Хватит уже кормить его всякими пюре.

— Если пища будет грубой, он станет давиться.

— Захочет есть — съест, как миленький.

Сабрина промолчала. Казалось, каждое ее слово вызывало у мужа раздражение.

— Если бы ты не лежала тут пластом, в доме все было бы в порядке. Ты долго еще собираешься болеть?

Сабрина в изумлении на него посмотрела.

— Люди часто болеют гриппом, — продолжал гнуть свое Николас. — День или два, но потом снова приходят в норму. Ты же лежишь в постели уже четверо суток. Каникулы решила себе устроить, что ли?

— Ты с ума сошел, — едва слышно проговорила Сабрина.

— Это у тебя проблемы с головой. Тебе не кажется, что твой так называемый грипп — заболевание скорее психосоматическое, чем инфекционное?

— Замолчи, Ник, прошу тебя.

— Нет, я серьезно, — сказал Николас. Раздевшись до трусов, он стоял перед ней, положив руки на бедра. — Ясно же как день, что Ники тебя утомил. У тебя с ним с самого начала были трудности. А чтобы отдохнуть от забот, самое лучшее — немного поболеть.

Сабрина продолжала разглядывать мужа, как если бы видела его впервые в жизни. Николас был чрезвычайно привлекательным мужчиной — чуть выше среднего роста и прекрасйо сложен, а черты его лица несли на себе отпечаток аристократизма, что было неудивительно, поскольку среди предков Николаса числились два маркиза и герцог. Его кожа была покрыта здоровым, ровным загаром, а седина в каштановых волосах придавала его облику еще больше импозантности и, как ни странно, его не старила, поскольку он выглядел значительно моложе своих сорока трех лет. Кроме того, он прекрасно умел себя держать и всегда имел чрезвычайно уверенный вид — даже сейчас, стоя перед ней в одних трусах.

Впрочем, все эти мысли находились на периферии ее сознания и не затеняли главного — того, что Николас с каждым днем становился все более несносным.

— Могу тебе гарантировать, Ник, что болезнь моя не надуманная, а самая настоящая. Не говоря уже о плохом самочувствии, я испытываю чувство вины, что лежу здесь пластом и не выполняю своих обязанностей. Кроме того, Дорен достает меня своими вопросами, а Ники нервничает куда больше обычного. Так что мое нынешнее существование меньше всего похоже на каникулы. Но в том, что касается Ники, ты прав. С ним и в самом деле очень непросто. А все потому, что у него серьезная аномалия в развитии.

— Чушь собачья!

— Послушай, Ник, ты что — глухой? Разве ты не слышал, что говорили врачи?

— Они говорили, что у него задержка в развитии. Он медленнее, чем другие дети, постигает мир, но пройдет время — и он все наверстает. Ребенку нужны строгий режим и уход. А главное — время для адаптации. Кроме того, необходимо побольше бывать с другими детьми. Ты, Сабрина, лишила его общения со сверстниками. По мне, его нужно отдать в подготовительную группу при детсаде. Он должен общаться с нормальными детьми. Когда он увидит, как они играют и веселятся, то…

— Бог мой, Ник! О чем ты говоришь? — воскликнула Сабрина. Ее охватил гнев, который придал ей сил и позволил приподняться на постели. — Ники уже три года, а он едва может держать головку. Сидеть он не в состоянии, ползать — тоже. Он не может удержать в руках игрушку, разговаривать и самостоятельно есть. Какого дьявола ему делать в подготовительной группе? — Она сотрясалась всем телом — то ли от ярости, то ли от горячечного озноба, но продолжала говорить: — Дети, сами того не желая, могут быть очень жестокими. Они будут дразнить Ники, пинать его, бросаться в него мячом. Но тебе-то какое до этого дело? Ведь страдать придется ему…

— Хватит! — прервал ее Николас. — Я сыт твоими речами по горло.

— Нет, не хватит. Я хочу, чтобы ты посмотрел наконец в лицо фактам, Ник!

— У тебя начинается истерика.

— Истерика? У меня? Да разве у меня может быть для этого причина? Я же устроила себе каникулы! Если, конечно, не считать того, что я только что провела три часа как в аду, пытаясь успокоить ребенка с серьезной врожденной аномалией…

— Сабрина…