Броневержец: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Все дни напролет он занимался тем, что бессменно нес караульную службу у входа на территорию ремроты, принимая пищу под грибком на табуретке и оправляя естественные надобности в нескольких шагах от своего поста у колючей проволоки. Впрочем, он и не роптал. Все было точно по предписанию докторов. Автомат, как основная тяжесть, болтался у него за плечом и был весомым намеком на то, что вооруженное им чучело тоже является частью великой и непобедимой армии.

С первых минут, чутко уловив доброе к себе Лехино отношение, а еще и то, что теперь эта грозная, почти уже боевая машина будет надежно защищать на марше своей броней его тщедушное тело, Рахимов, радуясь внезапно произошедшим в его службе изменениям, первым делом забросил автомат в люк бэтээра. Он слегка подпрыгнул от такого внезапно свалившегося на него счастья и, по-детски взвизгнув, почти шепотом поведал Лехе тайну, глубоко хранимую им из тактических соображений.

— Рахимов ремонта делать хорошо умеет! На хлопковый комбайна работал! Много работал! На «ЗИЛу» катался! Гайка понимает крутить! — Он широко и лучезарно улыбался, от чего сильно напоминал полнолуние.

— Ну, давай, Шурик! — Леха тоже рассмеялся, но не столько от радости посвящения в его тайные умения, сколько от того, что представил Рахимова на месте другого Шурика — из «Кавказской пленницы», решив, что фильм с его участием был бы куда колоритнее. — Давай, топай на кухню, неси котелки со жратвой! Пообедаем, тогда и приступим.

В самом начале совместной работы выяснилось, что Рахимов действительно хорошо ориентируется в гаечных ключах и различной ремонтной оснастке. К тому же малый рост новоиспеченного ремонтника позволял ему быстро сновать по бэтээру, обеспечивая Леху необходимым инструментом и деталями. При переноске тяжестей он не ныл, хотя и прихрамывал на больную ногу. В минуты перекура он усаживался на броню рядом с Лехой и с достоинством первого слуги князя курил сигареты «Памир». Теперь те, кто ходили ниже по земле, по его мнению, занимались каким-то несерьезным делом, а он уже в боевом, гвардейском, судя по знакам на броне, экипаже. Объяснения Лехи, что их полк не гвардейский, а поэтому знаки тут никакой роли не играют, его ничуть не затронули. Рахимов старательно протер их тряпкой с обеих сторон. Они теперь были единственными чистыми пятнами на броне. Оказалось, зря он проявил такое рвение. Зампотех полка, лично справившись о состоянии ремонта бэтээра, приказал, по известным причинам, в срочном порядке закрасить эти знаки воинской доблести.

Рахимов залез в бэтээр, сел на лавку для пехоты и сразу впал в невыносимое уныние, всем своим видом демонстрируя, что иначе как в гвардии он служить больше уже нигде не может. Ну хоть ты режь его! Быстро, оказывается, к хорошему привыкают люди. Да и Леха тоже в душе был с ним согласен. Дали гроб, так хоть был бы гвардейский, жалко, что ли?

— Слышь, Шурик, — Леха толкнул Рахимова в плечо, ясно понимая, что без его помощи он хоть даже обделается от усердия, а ремонт вовремя не завершит. — Иди их грязью посильней замажь. Зампотех ведь не сказал, чем мы их закрасить должны.

Рахимов насколько смог широко раскрыл благодарные глаза:

— Правда, правда! Гвардия крась, а краска совсем не дает! Хитрый какой зампотеха! — Он быстро выскочил из бэтээра, сбегал к дизельному сварочному агрегату, набрал из-под него масляной отработки и этой жирной грязью хорошенько замазал гвардейские знаки, после чего они снова продолжили ковыряться в утробе железного гвардейского организма.

Но вот наконец и настал тот первый торжественный, как говорили тогда в официальных докладах, жизнеопределяющий момент. Леха сел на водительское место и включил тумблеры зажигания двигателей. За его спиной затаенно посапывал Рахимов. Поочередно Леха нажал на кнопки стартеров, сперва левого, а потом правого двигателя. Они услышали сначала стрекот стартеров по маховикам, чихи в карбюраторах, а затем мерный рокот работающих моторов. К восхищению членов экипажа оба движка работали устойчиво, показывая сносное давление масла в датчиках на приборном щитке.

— Ты смотри! — радостно воскликнул Леха.

— Куда?!

— Никуда! Просто смотри и радуйся! Значит, поедем! Коробки передач, сцепления и одну раздатку заменим и как попрем с тобой на гвардейской технике! Аж рубахи от ветра заворачиваться будут! Лишь бы успеть с ремонтом.

— Рахимову спать не надо! Есть не надо! Давай дальше работать, командир! — Он горячо рассуждал за спиной, постукивая кулаком по сиденью стрелка.

— Не-е-ет, — Леха потянулся. — Ты, стахановец, можешь, конечно, и не жрать, и не спать, а я с удовольствием поем и подремлю. — Он глянул на часы. — Два часа ночи уже, а то днем работать не сможем. Пошли жрать — и отбой! — Он выключил внутреннее освещение и переноску.

Через три часа их разбудил дневальный.

Леха уже сидел на броне и курил, когда Рахимов шел к бэтээру от своей палатки, хромая сильнее прежнего.

— Болит нога? — спросил Леха.

Рахимов кивнул:

— Мала-мала болит.

— Ну, залезай сюда, покури пока, Шурик. А где ты ногу повредил?

— А-а-а-а, — усаживаясь рядом с Лехой на броню, зевая, сказал Рахимов. — Хотел птичка наловить! С крыши плохо упал, нога плохо повернул.

— Каких птичек?

— Голуби. Мясо голубиный жарить хотел.

— Тебя чего, не кормили? Чем тебе голубь мира, святая пролетарская птичка, помешал?! Чего в нем жрать-то, в костлявом?

— У нас в части жи-и-и-и-рные голуби на крыша жили, как фазан.

— Не пролетарские, значит? Жирные?

— Жи-и-и-ирные! О! — Рахимов развел ладони. — Они на штабе жили. Их замполит кормил. Хороший птичка! — Он зацокал языком. — Болшой! Я сетка плел, ночью лез. Сетка кидал. Крыша скользкий был, упал.

— А потом очнулся — гипс?! Да?

— Нет. Очнулся — старшина. Говорил, что я болшой чурка! Что от сильно тупой обезьяна произошел! Надо, говорил, не сетка кидать, а рогатка метко стрелять!