Избранное: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Председатель суда сказал: по всем признакам следует считать установленным, что жена подсудимого не могла, как обычно, лечь в постель, ибо она знала о решении своего мужа.

Решении? — прервал его подсудимый. Разве в таких обстоятельствах можно что-то решать? Ни один человек не обладает столь большой силой.

Хорошо, не будем называть это решением. Скажем вместо этого слова знание. Жена знала, что, по всей вероятности, в эту ночь нечто произойдет.

Подсудимый опять упрямо возразил: знала? И это немыслимо. Да и слово «произойдет» тоже не подходит.

— Вы непозволительно злоупотребляете нашим терпением, — закричал председатель суда. — Прошу вас не цепляться больше к мелочам и ответить на следующий вопрос: как могла знать или догадываться жена о вашем состоянии, о том, что вот-вот начнется кризис?

Подсудимый ответил не сразу, по, по-видимому, он медлил не потому, что затруднялся в выборе слов, а потому, что боялся опять вызвать недовольство суда.

Наконец он сказал: их брак продолжался семь лет, они жили гораздо более уединенно, нежели большинство супружеских пар, без детей, без шумной компании. В подобных случаях один знает всю подноготную другого и муж с женой не могут скрыть друг от друга ни малейшего нюанса настроения, партнер сразу же его почувствует, и нюанс немедленно передастся ему. Иногда супруг чувствует то, в чем другой еще не признался даже самому себе. Тайная мысль одного или возможность какой-либо перемены в нем становится явной, воплощается в жизнь через другого, и еще эта тайная мысль может быть опасной. Конечно, из страха муж или жена создают иногда в своем воображении ложную схему, приписывая ее другому, но ошибка обнаруживается скоро, ведь они живут в одном доме, дышат одним воздухом, сидят за одним столом, спят бок о бок, хотя… да, именно во сне люди иногда страшно удалены друг от друга, до бесконечности удалены, несмотря на близость. И предотвратить это невозможно. Правильно, все было как во сне. Он просит у суда прощения, но, разумеется, это могло произойти и совсем иначе, точно не определишь. То, что случилось тогда ночью, могло случиться в предыдущую ночь или ровно через год, а при известных обстоятельствах вовсе не случиться; и как раз в этом — самое тревожное. Господин председатель суда назвал это кризисом, да, по-видимому, его жена решила сама разрубить гордиев узел. Ибо больше не в силах была ждать того, что могло произойти каждую секунду или же не произойти целую вечность. Это было, наверно, ужасным решением для его жены, таким ужасным, что он, подсудимый, дрожит, думая о нем, чувствуя себя виноватым в том, что не разделил его по крайней мере.

— Да, очевидно, я потому-то и стою здесь.

Однако, как уже сказано, все не обязательно походило на его описание. И прежде всего вводит в заблуждение само слово «решение», скорее речь идет об «устранении» или о том, что ты даешь подхватить себя и унести.

— Иными словами, вы с женой ни разу не говорили об этом прямо?

Нет, да это и невозможно.

— Но теперь вы считаете, что ваша жена уже долгое время готовилась к этому?

Да, наверняка. С первого дня.

— Повторяю еще раз: вы считаете, стало быть, не случайным тот факт, что ваша жена не легла спать, как обычно. По-вашему, она знала о непосредственно предстоящем ей отправлении в «то, от чего никто не застрахован»?

Подсудимый засмеялся. А когда его спросили о причине смеха, ответил: его поразило странное выражение судьи.

— Это не наша вина, — одернул его председатель суда. — Дайте нам возможность точно определить ваш случай, тогда мы перестанем быть посмешищем.

Подсудимый извинился. Его насмешило слово «отправление». Будто туда отправляются как на прогулку или в кругосветное путешествие. Внезапно человек оказывается там; то есть он, подсудимый, хочет сказать, что человек внезапно узнает: он там находится и всегда там находился; «то, от чего никто не застрахован», повсюду вокруг него, там, где он пребывает или пытается пребывать, к примеру здесь, в этом зале суда, так же как в замурованном склепе или на свежем воздухе, безразлично где; и человек удивляется, почему он до сих пор старался отрицать очевидное.

— Давайте оставим пока эту тему, — сказал председатель суда. — Вернемся лучше к тому часу или к тем двум часам, когда произошло разбираемое событие, и займемся этими часами досконально. Что вы делали после того, как ваша жена поднялась, чтобы лечь спать — предположим, это было именно так, — и после того, как вы закрыли за собой дверь гостиной? Можете ли вы рассказать об этом сейчас?

Почему бы нет? Он сел за стол.

Хорошо. С какой целью?

Он не знает. Сел, чтобы сидеть за столом.

— Прошу прекратить смех! — крикнул председатель суда в зал.

Ну и что он делал, сидя там за столом?

Ничего.

Значит ли это, что он просидел приблизительно два часа, не пошевелив пальцем?

Кажется, он курил.

Много ли он выкурил сигарет?

Нет, навряд ли много. Наверно, три или четыре. Иногда он вообще забывал о курении.

Однако в пепельнице не было найдено окурков. Как он объясняет это?

Он вытряхнул пепельницу.