— И что такого я сделала?
— Бабушка!.. Почему ты ей разрешила выйти из дома?
Старуха ничего не поняла.
— Но она наверху, отдыхает…
— Ее там нет! Она умерла! Она оказалась на Южном вокзале и попала под поезд… — рыдала Мейв.
— Боже мой, сохрани и спаси нас!..
— Почему ты ее оставила одну? Почему ты не подождала, пока приду я или Бетси и…
Энни начала кусать ногти:
— Но я не оставляла ее… Вы не должны обвинять меня, мисс Мейв! Он был с ней!
— Он?
— Да, мисс Мейв… Он все время был здесь.
Обе посмотрели вверх. Пэдрейк стоял на лестнице. Он был безупречно одет и выглядел великолепно. Его лицо было совершенно спокойно. Мейв почувствовала, как у нее застыла кровь в жилах.
— Это он, мисс Мейв! Это он!.. — выпалила Энни.
— Боже мой, — прошептала Мейв. — Ты сделал это! Убийца! — закричала она.
Он грозно нахмурился и начал медленно спускаться по лестнице.
Мейв попятилась. Энни, испугавшись, выбежала из комнаты, а потом и из дома.
— Вздорная болтовня! Не обращай внимания на эту старуху!
Мейв продолжала пятиться. Он остановился, его лицо потемнело.
— Ты хочешь сказать, что веришь этой бабе, а не мне — твоему родному отцу.
— Нет! Нет! Я знаю о тебе все!
— Что ты знаешь, Мейв, дорогая моя? Что мы часть друг друга и составляем одно целое? Мы отличаемся от остальных людей. — Он обнял ее, и ее тело съежилось, как бы начав бороться с собой. — Я тебя любил, и ты любила меня, ты часть моей плоти и крови. Я часть тебя. — Его голос ласкал ее. Она чувствовала, что сейчас упадет в обморок. — Мы знали друг друга вечно — ты и я — и пронесли чувство через века.
Тут она поняла, что он пьян. Но не в той степени, которую она так хорошо помнила, когда он бывал небрит, вонюч, безобразен. Но и сейчас он был чем-то одержим. Алкоголем? Наркотиками? Или он просто невменяем? И Мейв начала бороться с Пэдрейком. Она не доверяла своему собственному телу, оно могло предать ее. Ее тело все еще хотело его.
Пэдрейк протянул к ней руки:
— Вернись, моя маленькая Мейв! Я всегда любил тебя так сильно, как никто никого не любил на свете.
— Слишком сильно. Ты слишком сильно любил меня, — воскликнула Мейв. — Ты сам грешил и заставил грешить меня!
У него опять потемнело лицо. О, как хорошо она помнила его страшное выражение!
— Ты хочешь сказать, что не поедешь со мной?
— Я говорю, что не желаю тебя больше видеть! Никогда!
«Боже, помоги мне!» Мейв видела, что его лицо совершенно исказила злоба.
— Сука! — выкрикнул Пэдрейк. — Ты дочь тысячи сук!