— Нет ничего нормального, отец. Есть только моя мать, одна в этом странном и страшном мире.
Сара не только выглядела как взрослая, она и рассуждала, как взрослый человек. И к тому же очень умный, грустно подумал Морис. В мире нет никого подобного его Саре. Боже, если бы ему удалось сохранить его маленькую девочку! Но уже было слишком поздно…
Сара наблюдала, как ее отец собирался с мыслями для следующей атаки. Она догадывалась, что он любит ее. Он выглядел таким почтенным джентльменом. Ей даже было немного жаль его — он так старался убедить ее, чтобы она его не ненавидела! Но Сара не могла позволить себе хотя бы немного посочувствовать ему — ей следовало оставаться сильной ради матери и ради ее самой.
— Итак, папочка, скажи мне правду. Кто же эта счастливица? Кто-нибудь, кого я знаю? — спросила Сара.
— Нет, она англичанка. Вдова. Ее мужа убили под Дюнкерком.
— И что она здесь делает? Почему она не занимается в Англии помощью военным, не сматывает бинты для раненых или что-то в этом роде?
— Она гостила здесь у друзей, когда началась война.
— Как ей повезло! Почему же она не попыталась вернуться в Англию? Ведь это можно было сделать, если очень захотеть. Разве это не было ее обязанностью — вернуться домой и не давать затухнуть родному очагу, пока ее храбрый муженек ухитрился быть убитым при Дюнкерке?
Он не обратил внимания на ее сарказм.
— У Вайолет двое детей. Она не хочет возвращаться с ними в Лондон, пока там бомбежки и так далее.
Да, Сара еще не знала всего. Дети? Ее отец любит женщину по имени Вайолет, да еще и с двумя детьми! Она почувствовала, как у нее защемило сердце.
— Сколько им лет?
— Стюарту — шесть, а Джиллиан уже восемь. Стюарта назвали в честь отца — Стюарт «Пип» Уилсон. У него есть титул. Вайолет — леди Уилсон. — В голосе Мориса слышалась гордость.
— Понимаю, — сказала Сара.
— Что ты понимаешь?
Она улыбнулась и облизнула губы.
— Я понимаю, почему ты хочешь на ней жениться. Леди, настоящая титулованная леди! Ну и что ты хочешь от меня, отец? Моего разрешения? Я тебе его не даю. Но ты — взрослый мужчина. — Она рассмеялась, — К счастью, тебе не нужно моего разрешения.
Она встала и надела пальто.
— Сядь, Сара. Мы не закончили разговор.
Она сняла пальто и снова села. Сейчас она выглядела как ребенок, надевший платье своей матери — черное с красным воротником. Она была слишком худенькой для его широких, как у кинозвезды, плеч.
— Я хочу развестись с твоей матерью.
— Я это уже поняла. Ну и какого черта ты хочешь от меня? Советуйся с адвокатом.
— Ты стала грубой, Сара. Мне очень жаль.
— То, что я твоя дочь, заставляет меня быть грубой и жестокой. Но теперь тебе это все равно! Я знаю, как быть мягкой, когда нужно.
— Первое: почти невозможно развестись с женщиной, находящейся в санатории, без ее согласия. Второе: я хочу, чтобы твоя мать дала согласие и чтобы на нее не подействовал плохо тот факт, что я развожусь с ней…
— Уже поздно, — продолжила Сара. — Ты начал беспокоиться о ней несколько поздно, не так ли?
— Тебе может показаться странным, Сара, но я все еще что-то чувствую по отношению к твоей матери.
— Расскажи это кому-нибудь другому.
Он прикусил губу.
— Послушай, Сара, я разговаривал с врачами матери. Они считают, что ей необходимо развестись со мной. Ей не станет лучше, пока она не распростится с прошлым.