Рассказы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Потому что это бесчеловечно, как будто речь идет только о цифрах! Как же можно вот так говорить о завещании? И потом, мы-то с тобой все-таки ни в чем не нуждаемся.

— И слава Богу, — подняла глаза Миссис Эйвори.

Она чувствовала странный прилив нежности.

Энни внимательно посмотрела на мать.

— Мамочка, давай-ка мы отведем тебя домой, а то ты совсем устанешь.

— В разговорах о завещаниях нет ничего бесчеловечного, и мне бы хотелось обсудить кое-какие цифры. У нас есть Смитсон. Он отличный поверенный и в курсе всех наших дел. Мне нужна профессиональная консультация. Я доверяла его отцу, доверяю ему. Но мне бы хотелось, чтобы вы присутствовали при нашем разговоре. Я знаю, что вы разумные люди, но мне хочется быть уверенной, что потом не будет никаких недоразумений. Давайте на этом и порешим. Договоритесь о встрече со Смитсоном, скажем, через месяц. Энни, умоляю, выкрои время! Я обязательно приеду, так что мы совсем скоро встретимся... — После еле заметной паузы миссис Эйвори продолжила: — ...но только, пожалуйста, не на Рождество.

Все трое обменялись понимающими улыбками. Материнское неприятие Рождества давно стало у них притчей во языцех.

— У меня на счету сорок рождественских праздников, — произнесла (заученно) миссис Эйвори. — И все их я вынесла на своих плечах, без чьей-либо помощи. Так что с меня хватит. При одной только мысли о Рождестве мне становится тоскливо и страшно. Но в любое другое время я с удовольствием приеду погостить на денек.

В воздухе висело какое-то противостояние, от которого всем троим было неловко.

Но у машины Энни, припаркованной перед домом миссис Эйвори, дети расцеловались с матерью почти ласково. От провожаний вверх по лестнице на третий этаж мать отказалась.

Все трое посмотрели вверх, на ее окна.

— Я прекрасно дойду сама, — произнесла она.

— Уверена? Может все-таки, мы тебя забросим?

— Я абсолютно уверена. И потом, я пока не иду домой. Мне хочется погулять на пустоши.

— Это не опасно?

— Господи, я же гуляю там каждый день всю свою жизнь!

— Только не заходи в дебри, — улыбнулся Пит. — Держись ближе к краю.

Энни и Пит сели в машину, опустили окна и какое-то время безрадостно глядели перед собой в преддверии предстоящей дороги, предстоящего вечера.

— Или в поисках утраченных чувств, — подумала миссис Эйвори. — Думают, что они вот переменились, а я все та же, хотя это полный вздор. Им неприятно про меня думать. Но это ненадолго, это пройдет. Отомрет. Умрет. Вместе со мной.

Лица детей показались ей измученными.

— Нелегко им, — подумала миссис Эйвори, заметив вдруг в волосах дочери непрокрашенную седину.

Энни открыла очешник и водрузила на нос очки.

Лицо Пита было обращено в профиль. Залысина на лбу стала глубже.

— Сардонический медальон, — произнесла миссис Эйвори.

— Что-что? — переспросил Пит.

— Я молчу.

У него между бровями, над переносицей, залегли две глубокие вертикальные морщины. Она дотронулась до них пальцами. Сын отпрянул.

— Ты всегда так делал.

— Ты тоже. Всегда мне говорила: «Будешь хмуриться, они так и останутся». Ты говорила, что я хуже Хватая. У него вся морда была в морщинах. Так и говорила: «Ты же хуже собаки!» Честное слово, мам, ты прямо так и говорила, что я хуже собаки, представляешь?

— Но я же любя! И собаку я любила.