Барон повел передовой отряд к воротам замка. Прикрываясь деревянными щитами, нападающие принялись рубить решетку топорами.
– Помоги нам, святой Георгий! – воскликнул Гилфорд. – Отпусти нам, боже, горе кровопролития!
Сэр негодяй, не достоин того, чтобы с ним драться по правилам. Напасть на замок женщины, воспользовавшись отсутствием законного хозяина! Это ставит его вне законов рыцарства! Где мой верный самострел?
– Сейчас я его! – Эвелина натянула арбалет, но выстрел оказался неудачным: стрела отскочила от шлема, не причинив барону никакого вреда.
– Крепкие испанские доспехи! – Леди по-мужски выругалась.
– Однако! – Доблестный рыцарь, натягивающий тетиву, преобразился. – Леди, вам надо меньше общаться с грубыми лучниками!
Казалось, он слился в одно целое со страшным метательным инструментом. Короткая стрела с трехгранным наконечником казалась птицей, ждущей свою жертву!
Щелчок, свист, и вопли в стане нападающих показали: выстрел достиг цели. Предводитель нападающих упал с лошади. Стрела угодила ему точно в щель забрала.
– Упокой Господь его душу, – рыцарь перекрестился. – Аминь!
«Сегодня не самый плохой день! – Инкуб опоздал к началу сражения, но успел прибрать в Ад грешную душу негодяя. – А этой парочкой я еще займусь!»
Тут же стрела, пущенная ловким лучником задела рыцаря по лицу.
– Ты спас наш замок и меня! – Перевязывая страшную рану, Эвелина подарила верному рыцарю еще один взгляд, на этот раз в нем было нечто большее, чем благодарность.
– Простите, госпожа, – Гилфорд не считал, что вместе с гибелью вожака битва выиграна, – сейчас не время! Только знайте, старая цыганка нагадала, что всякого, кто будет питать привязанность ко мне, ждет несчастье. Я велел повесить старуху, но заклятие действует.[47]
Смолу, лейте им на голову смолу!
Приказ Гилфорда был тут же исполнен: чаны опрокинулись, и адская смесь потекла на осаждавших. Тут же двое крестьян, упали, пронзенные стрелами.
Последняя атака захлебнулась. Замок был спасен.
Минуты серьезной опасности нередко совпадают с минутами сердечной откровенности. Душевное волнение заставило хозяйку замка забыть об осторожности, и она, против воли обнаруживала такие чувства, которые старалась скрывать, если не в силах вовсе их подавить.
– Нет, – Эвелина поцеловала верного рыцаря, не считая свой поступок грехом и изменой, – цыганка была неправа! Твоя слабость и печаль, сэр рыцарь, заставляют тебя неправильно толковать волю провидения. – Ты будешь счастлив!
«Какое же мне счастье без тебя? – думал сэр Гилфорд. – Да, я постоял за свою рыцарскую честь и показал, что достоин славы, а получил по большому счету один поцелуй, но этот поцелуй стоит всех сокровищ мира!
К сожалению, потрясение не прошло просто так: первые роды были очень тяжелыми, и новорожденный умер, не прожив и недели. Месяц леди Эвелина не вставала с постели, а потом постепенно пришла в себя.
Почта в те времена работала очень плохо, и послание от жены муж получил с опозданием на полгода.
«Да будет с тобою господь, почтеннейший лорд, и да охранит тебя его святая сила. Как только ты покинул нас, сэр Джон Хаунтен собрал вокруг себя разбойников и всякий сброд, чтобы захватить замок и все что в нем находится! Врагов было великое множество: многие наши фермеры-арендаторы погибли или полностью разорены. Потом, разграбив деревни, они окружили твой замок и целых два дня держали нас в осаде, стреляя по замку. Однако сэр Гилфорд Уэст мужественно защищал замок, и убил метким выстрелом сэра Джона Хаунтена и освободил нас от шайки негодяев, за что и возносим хвалу всем святым, в особенности же преподобному Мартину, в чей праздник это произошло. Да хранят тебя все святые угодники! Леди Эвелина, твоя верная жена, пребывает в добром здравии».
Письмо о том, как леди Эвелина обороняла замок, попало в руки мужа накануне кровавой битвы.
«Мой лучший друг предал меня, и заплатил за это жизнью!» – рыцарь махал мечом, разя врага направо и налево до тех пор, пока не подучил удар копьем в бедро. Слава богу, старый верный друг рыцарь Мартин не дал врагам добить его.
– Хватит! – Лорд Оливер Хаксли вполне резонно рассудил, что долг его выполнен, и настала пора возвращаться домой.
Глава четвертая. Сэр Гилфорд Уэст
Цыганка и тут оказалась права. Впрочем, вся округа знала, что приступы ревности хмурого супруга становились все яростнее, а ссоры – более частыми.
– Кого безмерное томит сладострастье, тот не умеет любить! (Лорд цитирует один из постулатов «О любви» принадлежащем перу Андрея Капеллана).[48]
Вот в странах пустыни заведен прекрасный обычай, – выкрикнул он в сердцах, – мужчины обзаводятся несколькими женами! И не считают зазорным выпороть ту из них, которая ослушается мужа!
– Ну, так за чем же дело стало? – Услышав такое, леди Эвелина взяла ремень и протянула ему. – Кажется, Капеллан писал и другое: супружество не причина к отказу от любви! Накажите меня! Выпорите прямо здесь, в нашей спальне, если я чем-то вызвала Ваше неудовольствие! Вы можете пороть меня до тех пор, пока я не потеряю сознание, но если Вы будете любить меня, как прежде – я предпочту порку тому безразличию, которое Вы проявляете ко мне сейчас! Ну, я освобождаю Вас от клятвы данной мне во время венчания!
[47] В те времена начались гонения на цыган: их клеймили, подвергали публичной порке за бродяжничество и вешали. – Прим. перев.
[48] Ок. 1184-1186], духовника французского короля.- Прим. перев.