— Прикинув на счетах, остепенил себя-с. Потому, раз узнамши доподлинно, что сотни полторы рублев всегда могу вынуть, как же мне пускаться на то, когда и все полторы тысячи могу вынуть, если только пообождав? Потому капитан Лебядкин (своими ушами слышал-с) всегда на вас оченно надеялись в пьяном виде-с, и нет здесь такого трактирного заведения, даже последнего кабака, где бы они не объявляли о том в сем самом виде-с. Так что, слышамши про то из многих уст, я тоже на ваше сиятельство всю мою надежду стал возлагать. Я, сударь, вам как отцу али родному брату, потому Петр Степаныч никогда того от меня не узнают и даже ни единая душа. Так три-то рублика, ваше сиятельство, соблаговолите аль нет-с? Развязали бы вы меня, сударь, чтоб я то есть знал правду истинную, потому нам, чтобы без вспомоществования, никак нельзя-с».
Теперь у него уже не было сил читать.
Он захлопнул увесистый том, положил осторожно на столик, подошел к окну.
В ушах звучали слова:
«Правда, говорят, ты церковь где-то здесь в уезде на днях обокрал?»
И обращены они были почему-то именно к нему.
Как будто он в самом деле — ограбил церковь.
Он был даже рад, когда хозяин наконец появился — к его удивлению, все в том же халате.
— Да, работа сделана хорошо, — сказал он. — Только маленькая проблема… Я сейчас могу заплатить тебе только половину. Сможешь подойти за второй половиной вечерком?
Диме не хотелось этого. Но он знал — спорить не стоит. Это вызовет недовольство, а ему с этим человеком работать.
— Но художница… — робко начал он.
Его прервали:
— Объясни ей как-нибудь.
— Ладно, — пробурчал Дима. И — не сдержался: — А откуда эта икона?
Хозяин нахмурился. Раньше таких вопросов не возникало.
— Почему тебя это интересует?
— Просто… одна моя знакомая, — начал Дима, отчаянно себя ругая за то, что вообще заговорил об этом, — уверяет меня, что икона эта… украдена из церкви.
Он сам не мог понять, почему он говорит именно так — из-за прочитанного, наверное… Ну, не рассказывать же про тлеющую бумагу…
Его собеседник еще больше нахмурился, потом — рассмеялся:
— Глупости. И — что за знакомая? Зачем ты ей это показывал?
— Так вышло. Случайно.
Он почему-то совсем не хотел говорить о Лике.
— Можешь передать своей… знакомой, что ей померещилось. Пусть все-таки иногда крестится, когда ее посещают… видения.
И он нехорошо улыбнулся.
Так нехорошо, что Дима почувствовал — что-то случится с Ликой, из-за него случится, и вообще — из-за него слишком много происходит несчастий с его друзьями, надо удерживать язык.
Но — про Ликины видения он не говорил.
— Все, прости, я страшно занят. Зайдешь вечером — отдам тебе вторую половину суммы…
Хозяин практически вытолкнул Диму за порог.
Дверь закрылась. Дима пожал плечами и начал спускаться вниз, но почему-то все время повторялась в голове та фраза из книги:
«Правда, говорят, ты церковь где-то здесь в уезде на днях обокрал?»