В присутствии Пушкина
Куда существенней чувство вины, от которого давно и постоянно не мог избавиться сам Борис Рыжий.
Стихотворение ошарашивает. Напитками нас не удивишь к их изобильному присутствию в поэзии и прозе Рыжего мы привыкли. Содрогаешься, уяснив, что на этот раз местом возлияния служат места национального поклонения. Пьянка во святыне.
Всё узнаваемо: засранцы пиарятся, челядь пирует.
Где боль? Куда девался влажный взор? Взгляд поэта насмешлив и точен, сух и беспощаден.
Далее — страшное:
Как любил говаривать сам Борис, базара нет. Спорить не о чем: конечно, предал. Предал дар, ясно сознавая, что допинги — предательство дара. Предал Пушкина, который верил во спасительное вдохновение и нам завещал работать этим старинным, проверенным способом, а про взбодряк и подогрев (см. словарь наркоманов) и слыхом не слышал. Предал маму («Я так трудно его рожала!»), предал отца, который научил его любить стихи. Предавал и терзался, терзался и снова предавал. (Только в песнях страдал и любил./ И права, вероятно, Ирина — / чьи-то книги читал, много пил / и не видел неделями сына.)
Дочитываем последнюю строфу, медленно:
Кто бей? «Ты сам свой высший суд». Всё понимал. За четыре года до окончательного суда над собой написал:
Точно ли, что сплыла, так и не успев реализоваться?
Сложный вопрос.
ИЗБРАННАЯ ЛИРИКА
1992
«Стоял обычный зимний день…»
«Облака пока не побледнели…»
«Где-то там далеко, где слоняются запахи леса…»
«Небо как небо, бледные звезды…»
«Мне наплевать на смерть царя, и равно…»
Воплощение в лес
1993
Вечер
«Город наш все еще город, о Кирн…»
«Урал научил меня не понимать вещей…»
«Смерть хороша по чуть-чуть…»
Отрывки
1.
2.
3.
4.
5.