Сумрачный красавец: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Спросите у Жерара. Он тоже это знает. Он сумел угадать очень многое.

Она вцепилась в его плечи обеими руками, в горестном порыве подняла к нему лицо:

— Почему вы хотите умереть?

— О, это долгая история…

Он устало пожал плечами.

— Почему я решил умереть — это, быть может, сейчас уже не важно. Стоит ли доискиваться? Но я переверну ваш вопрос наизнанку. Неужели вы думаете, что теперь я смогу жить дальше?

Горькая усмешка исказила его лицо.

— Утопающий спасся и вдобавок выловил себе прелестную даму. Да, возможно, я смог бы жить дальше, — если только можно жить, сделавшись посмешищем. Знаете, почему окружающие так безжалостны к тем, кому не удалась попытка самоубийства, и к тем, кто только делал вид, будто хочет покончить с собой? Это месть. Так походя пинают ногой поверженного героя, так болельщики освистывают своего кумира, если ему не повезет. Обманутые надежды, впустую растраченный энтузиазм — как вино, превратившееся в уксус, они находят выход в язвительных насмешках.

Он повернулся к окну и продолжал свой задумчивый монолог.

— Да, когда я приехал сюда с Долорес, то думал, что я свободен, что она стала мне опорой по моей собственной воле. И если сегодня я умираю, то не в последнюю очередь, — нет, в первую очередь потому, что окружающие хотят моей смерти, гонят, подталкивают меня к геройской гибели.

Оскорбленная, она подошла к нему вплотную, взглянула сурово, гневно.

— Какое самомнение!..

Он улыбнулся горделивой, печальной улыбкой.

— Да, пожалуй. И еще… Это трудно объяснить.

Он понизил голос, очевидно высказывая затаенную мысль:

— И еще кое-что, гораздо более важное, то, что сыграло, быть может, решающую роль… не знаю… В священных книгах иногда попадаются странные места, доступные не всем, а только тем, кто способен подняться над обыденностью. Это строки, в которых выражено требование: совершить подвиг во имя веры, ценой жизни подтвердить высшую истину, стать вечным яством для вечно голодной толпы…

Он смотрел на Кристель до странности напряженным взглядом. И на ее лице он увидел смутный ужас. Она подняла на него смиренные, умоляющие глаза.

— А как же я, Аллан?

— Вы!..

Обуреваемый противоречивыми чувствами, вне себя от волнения, он стал целовать ей руки.

— Я делаю это и ради вас тоже… Особенно ради вас. Чтобы быть достойным…

В полутьме она жадно смотрела ему в глаза, — и ее наполнял панический ужас, от которого мутился разум.

— Я буду любить вас каким угодно, хоть праведником, хоть грешником, пойду за вами повсюду, стану вашей рабой, вашей вещью, — даже если погублю себя, даже если не смогу помочь вам.

А в его смятенном взгляде вдруг возникло что-то новое, какая-то мучительная догадка.

— Да, Кристель, вы меня любите. Но я так все запутал. Вы любите меня, потому что на мне — печать смерти.

Она пришла в ярость.

— Вы сумасшедший!

— Я заключил сделку с дьяволом. Если я спасусь, — я стану вам неинтересен. "Когда вы полюбили меня, я был украшен, укрыт с головы до пят кровавой мантией, — она была неотделима от меня, как пурпур — от венценосца…"

Она хотела ответить, возразить, — но он жестом призвал ее к молчанию. В его голосе крепла, нарастала неизъяснимая вера, — все сильнее желавшая раствориться в милосердной ночи.

— Я причинил вам боль, но я буду жить в вас всегда.