Орден госпитальеров: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Высадившись на берег, Синам увидел, что город хорошо укреплен, и взять его с одного штурма он вряд ли сможет. Но турецкого адмирала волновало другое. Он имел приказ султана: во-первых, не задерживаться на Мальте, поскольку его главной задачей было захват Триполи. Во-вторых, зная большой опыт Драгута, султан приказал, чтобы Синам «не принимал ничего важного без его совета»[653], и Драгут посоветовал осадить Мальту.

Ночью Комендант города Бальи Георг Адорн отправил нарочного к Великому Магистру с просьбой прислать дополнительно солдат и кавалера Вильганьона. Но Хуан де Хомедес уже был озабочен только своим личным спасением. Солдат он не дал, а вот Вильганьиона с шестью рыцарями под прикрытием темноты в город отправил. Подъехав ночью и подав условленный сигнал, они по брошенным веревкам взобрались в город, не быв замечены неприятелем.

На утро, когда по городу разнеслось известие о прибытии Вильганьона и рыцарей, жители утроили на радостях стрельбу.

Вильганьон немедленно приступил к осмотру крепостных стен, и когда ему стало ясно, что выдержать турецкое нашествие они вряд ли смогут, тут же приступил к их ремонту и дополнительному укреплению. Своим примером он так заразил всех, что мужчины, женщины и дети бросились ему помогать.

А в стане неприятеля тем временем, происходили следующие события. Стрельба и крики горожан, конечно же, были услышаны, а когда еще нашли у крепостной стены шесть оставленных лошадей, поняли, что подошло какое-то подкрепление. Однако о точном количестве не знали ни жители, ни, тем более, турки. От жителей скрыли, что ждать больше некого, чтобы не охлаждать их боевой дух.

Этой же ночью турки перехватили человека с письмом, посланным из Мессины собирателем орденских доходов. Оно было адресовано Великому Магистру. В письме сообщалось, что адмирал Дория, прибыв из Испании в Мессину, уже разослал повсюду распоряжение о сборе всего флота, и собирается уже идти к Мальте. Никто кроме Вильганьона не знал, что это письмо — всего-навсего ловко придуманная им хитрость. Но письму поверили турки, и Синам срочно собрал военный Совет, на котором он изложил следующую точку зрения. Поскольку Дория прибудет к Мальте с подкреплением, то турецкие войска могут надолго задержаться, воюя с госпитальерами, поэтому есть смысл как можно быстрее отправляться к Триполи, ведь именно эту крепость ему поручил взять султан.

Совет постановил — не теряя больше времени отправить все войска к африканскому берегу. Осада Мальты была снята. По пути турки осадили старую крепость на острове Гоццо и обманом принудили ее коменданта к капитуляции. Однако никаких обещаний Синам не выполнил, наоборот взял около 7 тысяч жителей и небольшой гарнизон в плен, а коменданта Галатиана де Сесса заставил самому грузить личное имущество на турецкие суда, а затем, заковав в кандалы бросил к другим пленникам. Когда де Сесс стал говорить Синаму, что он обещал освободить 40 человек, турецкий военачальник публично дал свободу 40 дряхлым старикам¹.

На Мальте, когда рыцари узнали о случившемся, стали требовать суда над де Сессом, но Великий Магистр Хуан де Хомедес запретил это делать, заявляя, что тот находится в плену. Аббат Верто в своей книге об ордене госпитальеров писал, что между Хомедесом и де Сессом была большая дружба и поэтому магистр всеми силами защищал провинившегося коменданта. Однако это утверждение Верто несколько преувеличено, так как после возвращения из плена де Сесс полностью был оправдан орденским трибуналом.

Тем временем опасность возникла вокруг орденского владения — Триполи. Великий Магистр был настолько жаден, что не захотел тратить средства на оборону, а уж тем более на наем солдат и отправления войск к Триполи. Он предпочел обратиться к приехавшему буквально через несколько дней после снятия блокады, французскому послу Габриэлю д’Арамону, который остановился на Мальте по дороге в Константинополь.

Д’Арамон знал Синама лично и поэтому немедленно отправился вслед турецкой эскадре. Но Синам уже высадился на берег у небольшого населенного пункта Тахиору, и оттуда отправил к крепости парламентера с письмом, в котором писал: «Предайтесь на милость великого султана, повелевшего мне привести сей город в его подданство. Я даю вам свободу выйти отсюда, куда вы хотите, со всем вашим имуществом, в противном случае меч мой не пощадит никого. Синам-паша»[654].

Командовавший войсками маршал овернского языка Гаспар Вальтер отказался сдаться. К этому времени прибыл французский посол и стал уговаривать Синама, отменить штурм, и даже порывался уехать в Константинополь, просить султана об этом. Но его никуда не выпустили, а огонь артиллерии был направлен на самые уязвимые и слабые места крепости. После нескончаемой стрельбы, туркам удалось разбить крепостную стену.

Триполи пали в основном из-за предательства защитников, перешедших на сторону турок и указавших слабые, уязвимые места крепости. Когда об этом дошло известие до Мальты Хуан де Хомедес был попросту в шоке. Он понял и свою оплошность, и недоработку по укреплению крепостных сооружений, что ему постоянно советовали делать. Аббат Верто писал, что все это произошло «единственно по злобе и умыслу Великого Магистра и его приспешников»[655]. Падение Триполи привело в недовольство всех рыцарей на острове. Но выражали это свое несогласие они ссорами, которые все чаще стали возникать между рыцарями разных лангов. Они и стали требовать у магистра организации похода для возвращения Триполи. Хоменес назначает Леона Строци, прибывшего на Мальту из Франции, где он решил оставить свою службу королю. Вместе с ним отбыл и Ла Валет, уже прославившийся среди госпитальеров своей храбростью.

Все дальнейшие перипетии были не простыми. Только чудом Ла Валет-ту удалось избежать плена. К новому губернатору Триполи Мураду Аги попало немало рыцарей и служащих братьев, а его войска, объединившись с местными жителями разгромили все мальтийские вооруженные силы, которые занялись, войдя в город, грабить местное население.

Небольшому остатку госпитальеров удалось вернуться на Мальту, залечивать раны.

Как мы помним, Мальта территориально намного уступала Родосу, на острове круглый год ощущался недостаток продовольствия, что требовало еще более инициативной и энергичной экономической политики. Госпитальеры и здесь приложили усилия для развития сельского хозяйства, применив свои познания и опыт, полученный на Родосе. Малоплодородные земли были отданы местным крестьянам, пожелавшим их обрабатывать, на участках почвы на скалистых террасах были возделаны поля, были посажены деревья, основаны большие сельские поселения, проведен отличный водопровод к городу Валлетте, и, кроме всего прочего, обеспечены регулярные поставки сицилийского зерна. В сельской местности и деревнях возникла стабильная прослойка среднего класса, включающая крестьян, арендующих или возделывающих собственные участки земли, и проживающих в каменных жилых домах. Верфь, порты, галеры и корсо служили источником работы по найму, к XVIII столетию некоторые выходцы из среднего класса на Мальте достигли необычайно высокого уровня благосостояния[656].

Инвестиции Ордена госпитальеров сыграли далеко не последнюю роль при создании условий для такого накопления. Масштабы возделывания хлопка были увеличены, что способствовало стабильному уровню доходов выращивающих его крестьян, а также разнородной группы населения, состоящей из прядильщиков, сборщиков акцизов и экспортеров. Хотя значительная часть постоянных доходов ордена расходовалась в Сицилии и других местах вне Мальты,

Оказавшись на Мальте, госпитальеры снова приступили к освоению и обустройству достаточно изолированного острова. Мальта, по сравнению с Родосом, была гораздо меньше по размеру и равниннее, располагаясь гораздо дальше в море от континентального побережья. Здесь почти не было леса; расстояние до примыкающего к Мальте острова Гоццо было намного меньше по сравнению с расстоянием между Родосом и Косом или Леросом. Столица, имеющая фортификационные сооружения, находилась в глубине, на отдалении от морских берегов. Остров слишком зависел от импорта продовольствия и, в то же время, не являлся часто посещаемым портом, располагаясь в стороне от основных морских путей.

Появление госпитальеров на Мальте дало ей новое стратегическое положение. Преимуществ Мальты перед Родосом было мало, но одно было весьма важным — наличие прекрасной гавани. Кроме того, здесь проживало немало местного населения, которое исчислялось ко времени появления на острове ордена 20 тысячами человек. Существовала уже достаточно ценная отрасль производства — возделывание хлопка. На Мальте культивировался еще и тмин, ставший источником экспорта.

В конечном итоге госпитальерам удалось достичь процветания острова, о чем ясно свидетельствовал демографический прирост, выражавшийся в увеличении населения Мальты к концу XVIII века примерно до 90 тыс. человек.

На Мальте до 1530 г. существовали отдельные примеры самоорганизации, например, совместные действия мужчин сельских поселений в 1436 г., выступивших как орган местного самоуправления[657]. После 1530 г. имело место вмешательство госпитальеров, особенно в сбор налогов и военную службу местного населения, что нашло отражение в назначении должностных лиц из числа местных жителей в больших деревнях. Однако, по мнению Энтони Лутрелла, вероятно, воздействие госпитальеров на местные сельские обычаи было незначительным.

Очевидно, что к исчезновению, примерно к началу XVIII в. таких мелких поселений как, например, Гал Милиери привели общие тенденции экономического развития, но, одновременно, такие поселения, будучи, как правило, управляемы местными представителя правящего класса или священниками, испытывали незначительное прямое вмешательство со стороны госпитальеров, изредка в их делах принимал участие и архиепископ[658].

В то же время в мальтийских деревнях, где главой селения, мог быть и священник, существовали собрания влиятельных греков, на которых решались местные дела или выносились резолюции протеста, направляемые правительству. На примыкающих к Мальте островах госпитальеры проявляли уважение к местным старшинам и представителям населения, обсуждая с ними вопросы управления их сообществами. Они признавали местные обычаи и старинные привилегии и используя снижение налогов для того, чтобы местные жители располагали финансами, позволяющими оплатить фортификацию. Орден избегал открытой конфронтации с жителями острова, и проявлял гибкость, оказывая давление на собственных военных командиров и чиновников, склонных к притеснению населения[659].

Конституция Ордена и процедуры управления островами претерпевали постоянные изменения, однако волнения 1522 г., вплоть до 1530 г., не привели к какой-либо кардинальной перемене. На Мальте и Гоццо официальное положение госпитальеров было несколько иным, по сравнению с Родосом, поскольку здесь не происходило завоевание или папское дарение. Орден управлял островами, а до 1551 г. и городом Триполи, на правах лена, полученного от Сицилийского короля, который резервировал за собой определенные полномочия, особенно при назначении архиепископов. Магистр также приносил клятву сохранять права мальтийцев и их общественного Совет.

Связи с Сицилией были жизненно необходимы для обеспечения необходимого запаса продовольствия, и именно они спасли Мальту от турецкого завоевания в 1565 г. Обязательства Магистра по отношению к жителям острова нарушались введением новых налогов, законов и судов, и даже самим учреждением нового общественного Совета. На Мальте Магистры Ордена существенно расширили свои полномочия и увеличили притязания, претендуя на независимый и даже «суверенный» статус правителей острова и соответствующие атрибуты власти[660]. Более того, Магистр и Совет, на который Магистр мог оказывать воздействие путем контроля над его членством, образовали особый олигархический слой, доминирующий в Ордене; между 1631 и 1776 гг. не было созвано ни одного Генерального Собрания.

Ни Родос, ни Мальта не были в точном смысле слова колониями. Родос не подвергался эксплуатации с целью извлечения прибыли для какой-нибудь иностранной державы, а также не управлялся как иностранная территория от лица удаленной метрополии. Он представлял собой аванпост европейского влияния, однако правительство и военное управление базировались на самом острове, здесь же обычно проходили Генеральные Собрания ордена госпитальеров. На языке госпитальеров понятие «заграничный» относилось к Западу. В то время как во многих отношениях «колониями» Родоса можно было считать европейские Приорства, чьи ресурсы активно использовались для поддержания метрополии, на Родосе, а затем на Мальте. Немаловажным был и тот факт, что вне главного города Родоса только небольшая группа иностранных поселенцев могла рассматриваться как получающая доходы от труда подневольного крестьянства. Остров контролировался иностранными правителями, и члены ордена имели здесь поместья, но они не образовывали землевладельческий класс, не имея детей, которым можно было бы передать наследство, и, соответственно, не имея долгосрочных интересов, связанных с наследственными земельными владениями. Последние обычно переходили обратно к Ордену после смерти хозяина. Отсутствие династического иностранного землевладельческого сословия продолжалось достаточно долго, что сдерживало недовольство греков[661].

Ситуация на Мальте не имела кардинальных отличий. В течение не одного столетия мальтийцы получали немалую выгоду от экстраординарной военной организации, обеспечивающей оборону и материальное благополучие. Лишь немногие выражали протест или пытались использовать ограничения в юрисдикции госпитальеров, обращаясь к Сицилийскому королю как феодальному владетелю Мальты или к папе, как обладателю высшей духовной власти[662].

Мальтийцам было давно обещано не отчуждать острова Мальту, Гоццо и Камино от Сицилийских владений; в 1451 г., когда король предложил передать Мальту валенсийскому военному ордену Монтеза, островитяне успешно противостояли, угрожая вооруженным сопротивлением. Но, как бы ни был сравнительно высок уровень их материального благосостояния и как бы ни были милостивы к ним их «деспоты», в XVII и XVIII столетиях мальтийцы жили в условиях векового режима, утвердившегося в большинстве мест западной Европы, подразумевавшего существование территорий, население которых подвергалось жесткому иностранному угнетению. Однако это был не колониализм в современном понятии этого слова[663].

Вступив на Мальту, госпитальеры немедленно признали существующие наследственные права на ряд мальтийских ленов, однако попытались уменьшить влияние аристократии и выкупить или каким-либо другим образом установить контроль над феодальными землями; новые земельные пожалования делались крайне редко. Некоторые из жителей, включая представителей земельной аристократии, фактически покинули остров. Убавление политического веса аристократии более естественно объяснялось приходом нового правительства, чем оппозицией аристократического ордена и местной знати. Кроме нескольких случаев, мальтийским аристократам отказывали в приеме в Орден, за исключением, после XVI века, должности капеллана Конвента[664]. Как и на Родосе, Орден предотвращал развитие каких-либо связей, при помощи которых наследственная земельная аристократия могла бы завоевать политическое влияние внутри Ордена, используя собратьев среди госпитальеров.

Без сомнения, в числе мальтийцев были люди, относящиеся без особого сожаления к обузданию деспотичной знати, и Орден мог снискать общественную поддержку различными способами.

Но при порой многолетней спокойной жизни, госпитальерам приходилось быть в постоянной готовности.

[653] Там же. С. 99.

[654] Лабзин А. Ф., Вахрушев А. История ордена… Т. IV. С. 112.

[655] Там же. С. 129.

[656] Blouet В. The Story of Malta. 2nd. London, 1972. P. 86–158.

[657] См.: Luttrell А. Т. A Maltese Casale, 1436.// Melita Historica. Vol. VI, № 3. 1974. P. 148.

[658] Cm.: Luttrell A. T. Malta and Rhodes: Hospitallers and Islanders… P. 275.

[659] Luttrell А. Т. Malta and Rhodes: Hospitallers and Islanders… P. 275.

[660] Формы суверенности Ордена после 1798 г. — это уже другой вопрос.

[661] Luttrell А. Т. Malta and Rhodes: Hospitallers and Islanders… P. 275.

[662] Ibid.

[663] Ibid. P. 278–279.

[664] A Montalto J. The Nobles of Malta 1530–1800. Malta, 1979. P. 26–34, 61–69, 87–95, 261–264 и др.