— За то, что занимался в туалете сексом с Софи Рис. Сначала хотели пять дней вкатить, но после сократили до трех, потому как секс был только оральным. Извини, Рэдли. Разбирайся с ним сам.
Разобраться с Окадо вызвалась Аня, и Рэдли налил себе еще одну чашку растворимого кофе.
— Что у тебя с шеей, Пэт? — спросил он. — Какая-то она черно-синяя.
— Да вот возил на метро французскую группу десятого класса, хотел им французское кино показать, — ответил Пэт Уайлдер. — А на станции «Тоттенхем-Корт-роуд» дети сказали мне, что Тони выскочил из вагона, я высунулся посмотреть, где он, а они нажали на кнопку «Закрыть двери», и мне пережало шею.
— Кто это сделал?
— Я не видел. Голова-то снаружи осталась. Кстати, тебе тут просили записку передать.
И он чопорно протянул Рэдли листок бумаги.
Урок перед ланчем выдался тихий, после него Рэдли заскочил ненадолго в «Голову льва» — пересек парковку, а внутрь бара проник через туалеты, ему вовсе не нужно было, чтобы кто-нибудь увидел его входившим туда. В баре он выпил два стакана крепкого пива, съел порцию куриного пирога с подливкой и консервированным горошком. У него остался только один урок в 12-м классе, — Рэдли подменял отсутствовавшего коллегу.
Алкоголь в крови помогал ему сохранять спокойствие, а возвращаясь в школу, он сжевал несколько мятных конфеток. К тому времени в классе уже сцепились двое мальчишек, имен которых он не знал.
— Ты гомик, — твердил один.
— А ты вчера свою мамочку поимел, — отвечал другой.
Остальные ученики, по преимуществу девочки, хихикали. Рэдли такие перебранки уже слышал и знал, что происходят они не только между детьми молодых или не отличавшихся строгостью поведения матерей. Скорее наоборот.
— Гомик.
— Мамочку поимел.
Настоящий шум поднялся, когда один из спорщиков вцепился другому в глотку. Девчонки завизжали от восторга и страха, оба мальчика покатились по полу, осыпая друг друга пинками и ударами. Рэдли поднял за шиворот одного и прижал к стене. А затем отвел в дальний конец класса и велел сидеть там в одиночестве. У второго, того, который мамочку поимел, стекала с края губы тонкая струйка крови.
— А ты садись вот здесь, — велел Рэдли.
— Сэр, мне нужно пойти и…
— Делай что тебе говорят, — сказал Рэдли, и голос его прозвучал ближе к восьмерке, чем к четверке.
Но мальчик все равно вышел из класса.
По окончании урока Рэдли задержал обоих.
— Я требую, чтобы вы больше так себя не вели, — сказал он.
— Не лезьте не в свое долбаное дело.
— Да, вот именно. А то мы знаем, где вы живете.
— Сомневаюсь, — сказал Рэдли. — В любом случае я не советовал бы вам соваться туда.
Что-то в его голосе оказалось хорошо им понятным; оба сникли.
— Ну смотрите… — начал один.
Им нужно было ответить какой-то грубостью, чтобы не потерять лицо.
— Да, вот именно. Если честно… Ну смотрите, — подтвердил другой.
И они ушли, волоча ноги.
— Да. Вот именно, — громко произнес им в спины Рэдли.