на коленях у человека, своего повелителя,
своего мучителя, возлюбленного своего.
Рука человека упала вниз,
и гитара затихла.
Какая парочка — человек и гитара!
Он сидит у двери и фосфорическими глазами оглядывает всех входящих и выходящих.
— Подожди, миленький,— говорит ему какая-то старушка,— подожди, мой хороший, сейчас я тебе рыбки принесу!
— Погоди, негодник,— говорит ему какой-то старичок,— погоди, обжора,
сейчас я тебя курятиной угощу!
— Здравствуй, Вася!— говорю я коту.—
Ты отлично выглядишь!
Выходя, я наклоняюсь и глажу голову существу таинственному, соседу моему по вселенной.
РАЗГОВОР С ЭГОЦЕНТРИСТОМ
Охота же тебе быть в центре!
Чего там хорошего?
Зачем тебе, скажи на милость, торчать в центре?
Что за причуда!
И долго ли ты устоишь в самом центреіЦ подумай!
Но если ты собираешься, чего бы это ни стоило, утвердиться в центре, но если ты намерен, как бы там ни было, красоваться в центре, но если ты решил при любых обстоятельствах оставаться в самом центре, то пеняй на себя.
Все на свете будет вращаться вокруг твоей персоны, и надо стоять прямо,
безукоризненно прямо -
чуть-чуть наклонишься, и все пропало.
Вот попробуй наклонись!
* * *
Живя на берегах Тавриды, пытаюсь писать стихи, столь же прозрачные, как воды Понта Эвксинского, и столь же бездонные.
Ибо, живя на берегах Тавриды, грешно не писать такие стихи.
И, дабы не сгорать со стыда, сочиняя мутные,
мелкие стишки, лучше не ездить к берегам Тавриды, лучше не совать сюда носа.
Однако
вышеупомянутые берега столь неотразимо прекрасны, что не ездить к ним непростительно, что не видеть их