Кассандра: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И в этом Сергий не ошибся. В конце жизни Борис Константинович выпьет до дна полную чашу унижений. Преданный своими боярами, он будет схвачен московскими воеводами и сослан в заточение в самый дальний уголок своих бывших владений, где вскоре и умрет, а дети его будут скитаться по лесам и пустыням.

Рассказы о «чудесах» Сергия, его видениях и предсказаниях стремительно распространились по всей Московской Руси. Однако сам он не хотел славы чудотворца и провидца, боялся ее тяжести. Он строго запрещал троицким монахам рассказывать посторонним о разного рода «чудесных» происшествиях и знамениях, являющихся в обители. Впрочем, уйти от мирской суеты не удавалось, люди шли к нему со всех сторон. Мог ли он отказать им в помощи?

Когда митрополит Алексий почувствовал близкую кончину, то решил, что именно Сергий Радонежский должен стать его преемником. Он вызвал его в Москву, желая сначала возвести троицкого игумена в епископский сан, а потом наречь своим наследником. Однако Сергий, провидевший, в чем состоит его предназначение, отказался наотрез. Он был пророком (в библейском понимании этого слова) и был строителем новой духовности, духовности будущего,

В начале 1380 года Сергий Радонежский имел самое знаменитое свое видение. В его келью на Маковце снизошла сама Богородица. Причем увидел он ее не духовным зрением, а воочию, наяву.

Весть об этом происшествии быстро разнеслась по Руси. В ту эпоху событие такого рода имело огромное общественное значение. Оно укрепляло веру в небесное покровительство Московской земле, а для самого Сергия стало, конечно, вершиной его земной жизни, его озарений.

Куликовская битва, состоявшаяся в сентябре этого же года, полностью доказала правоту выводов и предвидений Сергия.

25 сентября 1392 года великий старец отошел в мир иной. Известие о его смерти распространилось молниеносно, в монастырь хлынули толпы людей, включая князей и бояр из самой Москвы.

Летописец сообщил о его кончине в таких словах: «…Преставился преподобный игумен Сергий, святый старец, чудный, добрый, тихии, кроткыи, смиреныи, просто реши и не умею его житиа сказати, ни написати. Но токмо велич, прежде его нашей земли такого не бывало… всеми человекы любим бысть честнаго ряди житиа его, иже бысть пастух не токмо своему стаду, но всей Русской земли нашей учитель и наставник».

Так уж повелось на Руси, что пророками и предсказателями у нас были либо святые угодники, либо кликуши и юродивые, многие из которых, впрочем, тоже впоследствии были причислены к лику святых. Подобное произошло и с первым русским юродивым святым Прокопием Устюжским.

Прокопий был богатым иностранным купцом, торговавшим в Новгороде. «Пленившись», как сказано в летописи, учением Православной церкви, он отрекся от католичества, раздал все свое немалое состояние беднякам и, пробыв какое-то время в Ху-тынском монастыре, отправился в Великий Устюг, где вступил на тяжкий путь юродства, терпеливо снося всевозможные лишения и унижения.

Он обладал даром провидца, предсказывая различные события в жизни людей и толкуя небесные знамения. Умер Прокопий в 1285 году, приобретя под конец жизни большое уважение устюжан как своею праведностью, так и чудесным избавлением города от каменного дождя, который разразился по горячей молитве юродивого не над Устюгом, а в двадцати верстах от него.

Во время жизни Прокопия имело место и явление в Костроме чудотворной иконы Божией Матери, именуемой Федоровской, которой впоследствии был благословен на царство первый из Романовых — Михаил Федорович.

Знаменитым юродивым XV века был житель Новгорода блаженный Михаил Клопский, обладавший даром провидения и чудотворения. Он смело обличал Дмитрия Шемяку в его злодеяниях и предсказал его смерть.

В 1440 году, встретив новгородского владыку Евфимия, сказал ему: «А сегодня большая радость в Москве. У великого князя (Василия Темного) родился сын, которому дали имя Иоанн. Разрушит он обычаи Новгородской Земли и принесет гибель нашему городу».

Предсказание это сбылось.

Во времена Ивана Грозного в Москве жил знаменитый юродивый и ясновидец Василий Блаженный, чьим именем назван храм Покрова, расположенный рядом с Кремлем и Красной площадью. Сам царь с величайшим уважением относился к Василию, который всегда говорил ему правду в глаза.

Будучи однажды приглашенным к Ивану Грозному, юродивый три раза вылил подносимую ему застольную чашу. Когда царь рассердился на него, Василий ответил: «Не кипятись, Иванушка, надо было заливать пожар в Новгороде, и он залит».

Позже выяснилось, что действительно, в это самое время в Новгороде был опасный пожар.

Василий постоянно ходил без одежды, как в летнюю жару, так и в крещенские морозы. Днем бродил по московским улицам, а на ночь устраивался на церковной паперти. В последние дни жизни, когда он уже лежал на смертном одре, его пришла навестить вся царская семья: сам Иван Грозный с царицей Анастасией, дети Иоанн и Федор. Блаженный, взглянув на малолетнего Федора, пророчески сказал ему: «Все достояние прародителей твоих будет твоим, ты — наследник», после чего испустил дух, имея 88 лет от роду. Иван Грозный с боярами нес гроб, а митрополит Макарий совершил погребение.

Пророчество Василия подтвердилось полностью. Грозный в припадке гнева смертельно ранил своего старшего сына и после него царствовал, хоть и не слишком долго, именно Федор Иоаннович.

В последние годы жизни Грозного на улицах Москвы юродствовал и другой блаженный — Иоанн Большой Колпак, прозванный так за то, что носил на голове огромную железную шапку, а на теле — тяжелые вериги. Этот Иоанн посетил как-то затворника Борисоглебского монастыря Иринарха и предсказал ему нашествие чужеземцев на Русь в Смутное время. Затем он совершил некоторое число чудесных исцелений и был предуведомлен о своей кончине. Встречаясь на улицах с Борисом Годуновым, он неизменно предостерегал его: «Умная голова, разбирай Божьи дела. Бог долго ждет, да больно бьет».

Еще один юродивый пророчил при Иване Грозном в Пскове, во время Ливонской войны. Микола-свят, как звали пророка, обозвал однажды Грозного царем-кровопийцей и пожирателем христианских сел. При этом он клялся всеми ангелами, что если хоть один воин из царского войска коснется даже волоска последнего псковского дитяти, то царя настигнет смерть от молнии. Глубоко религиозный Иван IV просил Миколу молиться, чтобы Господь избавил его от такой участи.

С другой стороны, количество волхвов и юродивых было в те времена столь велико, что еще в XVI веке Стоглав вынужден был говорить о так называемых ложных пророках. Описание их давалось особенно красочно: «По погостам и селам ходят ложные пророки, мужики и жонки, и девки, и старые бабы, наги и босы и волосы отрастив и распустя, трясутся и убиваются, а сказывают, что им является св. Пятнитд и Анастасия, и велят им заповедовать христианам канон завечивати, они же заповедывают крестьянам в среду и в пятницу разного дела не делати, и женам не прясти, и платья не мыти, и каменья не разжигати, и иные заповедывают богомерзкие дела творить…»

Век спустя сам патриарх Никон, благодаря политике которого произошел раскол в Русской церкви, сажал с собой на обед юродивого по имени Киприан, любившего, подобно Василию Блаженному, расхаживать по улитам в полной голизне: патриарх собственными руками угощал его и поил из серебряных сосудов, а остатки допивал сам.

В так называемое Смутное время, в годы польского нашествия, на Руси подвизалось много от-тельников, среди которых были и пророки. Известен, например, Галактион Вологодский, сын боярина князя Ивана Бельского, приковавший себя к стене цепью в своем затворе, которая не позволяла ему ложиться для спанья. Он предсказал, что Вологда будет разорена поляками, которые нанесли и ему столько увечий, что он умер от них через три дня.

Предсказывал приход поляков и Ефросиний Прозорливый, живший в пустыни на берегу Сини-чьего озера близ Устюжны Железнопольской. Он убеждал жителей крепко держаться против захватчиков; самому же Ефросину вместе с иноком Ионою поляки размозжили голову чеканом, допытываясь, где спрятаны церковные сокровища.

В это же время был еще жив уже упоминавшийся старец Иринарх, затворник Ростовского Борисоглебского монастыря, бывший в миру Ильей, крестьянским сыном села Кондакова.

Пребывая однажды в горячей молитве, он был осенен святым извещением, что ему следует жить всегда в затворе, что он и исполнил. «Первым помыслом нового затворника, — писал дореволюционный российский историк И. Е. Забелин, — было создать себе особый труд, дабы не праздно и не льготно сидеть в затворе. Он сковал железное ужище, то есть цепь длиною в три сажени, обвился ею и прикрепил себя к большому деревянному стулу (толстый обрубок дерева), который служил, вероятно, и мебелью для преподобного, и добровольною тяжелой ношею при переходе с места на место».

Вскоре Иринарха посетил его друг, московский юродивый Иоанн Большой Колпак, посоветовавший ему сделать сто медных крестов общим весом в десять килограммов. Иринарх с радостью согласился на это, но не знал, где взять такое количество меди. Блаженный успокоил его, сказав: «Даст тебе Господь Бог коня. Никто не сможет на том коне сесть и ездить, кроме тебя одного, твоему коню очень будут дивиться, даже и иноплеменные… Господь назначил тебе быть наставником и учителем. И от пьянства весь мир отводить. За это беззаконное пьянство наведет Господь на нашу землю иноплеменников, но и они прославят тебя паче верных».

Через несколько дней после этого один горожанин совершенно неожиданно подарил Иринарху большой медный крест, которого хватило на сто маленьких.