Кассандра: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Хеннинг со своими рейтарами частенько грабил проезжающих мимо его замка купцов, впрочем, доставалось от него и другим путешественникам. Естественно, пострадавшие подавали жалобы на родовитого бандита герцогу, который являлся его сюзереном. Узнав об этом, Хеннинг постарался от всего откреститься. Он пригласил герцога к себе в гости, дабы во всем разобраться на месте. Но гостеприимное приглашение являлось лишь благовидным предлогом. Хеннинг решил просто-напросто заманить своего господина в ловушку и схватить его.

По чистой случайности этот коварный замысел стал известен местному пастуху, который предупредил излишне доверчивого герцога, получил за это в награду золотую цепь, но проболтался жене, та — куме, а наутро о его подвиге знала уже вся деревня, включая и самого Хеннинга.

Вероломный бандит приказал бросить несчастного пастуха на огромную сковороду, рассчитанную на приготовление целого быка, и зажарить живьем.

Сковорода стояла в камине, который после совершенного злодеяния замуровали.

Герцог все-таки прибыл в бандитское гнездо, но уже не в окружении свиты, а с солдатами. Когда Хеннинг понял, что ему не уйти, он закопал сундуки с награбленным добром в землю.

Мальчик слушал рассказы старого причетника и не мог не верить. Ведь совсем недавно в Румсхагене, соседней деревне, раскопали холм и нашли множество сосудов, колец, браслетов, а также три огромных бочки с пивом древних римлян. Но ведь точно такой же холм возвышается и около самого Анкерсхагена. Говорят, что там похоронен какой-то языческий вождь. Это подтверждал и отец.

А тут еще и подаренная книга, где рассказывается, что древние времена вовсе не выдумки. Они были, были в действительности!

Маленький Генрих так увлекся книгой, что даже не обратил внимания на сшитый матерью новый костюм.

— Посмотри на эту картинку, — обратился он к отцу. — Это горит Троя, захваченная Агамемноном. Он разгромил город, а предсказательницу Кассандру сделал своей рабыней. Правда, ты говорил, что Троя была полностью разрушена, но это, наверное, не совсем так. Раз нарисованы ее стены, значит, художник их видел.

— Выдумки! — ответил сыну пастор Шлиман. — Эти художники — ненадежный народ. Они могут нарисовать что угодно. От Трои ничего не осталось. Ничего, даже руин. Никто не знает, была ли она вообще, а если и была, то где находилась.

— Гомер не лжет! — возмущенно воскликнул восьмилетний мальчуган. — Клянусь, когда я вырасту, я найду Трою!

Эту же клятву юный Генрих дал и своей подружке Минне Майнке. Сначала они поженятся, потом отыщут сокровища Хеннинга Бранденкирла (ведь на то, чтобы совершить далекое путешествие, необходимы немалые средства). А уж с деньгами они смогут поехать куда угодно. И Троя будет найдена.

Считается, что истина глаголет устами младенцев. В словах восьмилетнего мальчика звучали деловая сметка и надежда.

Судьба Генриха Шлимана самым удивительным образом напоминает судьбы великих греческих героев. И вовсе не удивительно, что на его могиле, находящейся на самом краю кладбища, там, где греческое правительство воздвигло самым заслуженным, по его мнению, людям пять храмоподобных гробниц, так и начертано: «Герою Шлиману».

Греки (правда, не древние, а греки XIX столетия) приравняли археолога к Гераклу и Прометею.

Геракл одолел силы ада.

Прометей похитил у богов огонь и подарил людям.

Шлиман открыл целое тысячелетие мировой культуры и заставил говорить камни. А сколь многие, жившие и до него, и после, заставляли камни не говорить, а плакать!

Он попадал в кораблекрушения, умирал от холода и голода, метался по всему свету — из немецких земель в Голландию, из Голландии в Россию, из России в Америку, из Америки в Японию, из Японии в Англию, из Англии в Турцию, в Грецию. И возвращался опять, начиная путешествия по новому кругу.

В мгновение ока он овладевал иностранными языками, для чего разработал совершенно уникальную систему, в которой даже не нашлось места для курса грамматики.

«Правила можно узнать и позднее», — часто говаривал этот прирожденный полиглот.

И всюду, где бы он ни появлялся, он пророчествовал, словно Кассандра. Он говорил, что видит Трою, объятую огнем. Впрочем, главное тут не огонь, а сама Троя и тот непреложный факт, что он, Шлиман, обязательно ее найдет!

Откуда такая уверенность?

Может быть, он, словно актер, верил — «предложенные обстоятельства» сами подскажут образ действий и приведут к желаемой цели? Впрочем, актером он не был, хотя в детстве с товарищами разыгрывал сцены, которые вычитывал из гомеровских поэм. Он, кстати, любил изображать греческих богов, а из античных героев чаще всего изображал Гектора, вождя троянцев. Хотя симпатии его явно были на стороне греков. Раз уж слепой певец приписал победу грекам, то и победить могли только они.

А может, эта уверенность осеняла свыше?

Три тысячи лет — совершенно непредставимый отрезок времени для обычного человека, чья жизнь умещается в каких-то шесть-семь десятилетий. Но ведь они не канули в никуда. Так попросту не бывает.

Великий русский ученый В. И. Вернадский ввел в науку термин «биосфера», обозначающий одну из оболочек Земли, наподобие тропосферы, гидросферы и так далее. Эта оболочка включает в себя кроме совокупности живых организмов результаты их былой жизнедеятельности. Мы ходим по той же самой земле, по которой ходили наши предки, дышим воздухом, который вдыхал, может быть, Пушкин. Хлеб и сыр, которые мы едим, возможно, состоят из тех же атомов, из которых состояла пища древних греков, например, героев Гомера. Разумеется, связи между атомами много раз изменялись, сами атомы встраивались в иные цепочки, но атомы те же!

А ведь мысль тоже материальна. Она имеет физическую природу, которую можно изучать при помощи (пусть и очень сложных) аппаратов, при помощи которых изучают другие явления физического мира. Давно доказано, что принцип действия человеческого мозга сходен с принципом действия радиопередатчика. Следовательно, некие волны, излучаемые нашим мозгом, попадают, прежде всего, именно в биосферу, остаются там, ибо ничто никуда не пропадает, и, возможно, воспринимаются настроенным на них приемником (случайно или в силу особой закономерности).

Шлиман был избранником.

Его судьба отличается необыкновенными перипетиями, он претерпел всевозможные лишения, он много и тяжко трудился — этот труд можно охарактеризовать эпитетом «нечеловеческий», — но в конце концов ему удавалось все.