Ночи Корусканта-2: Улица теней: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Всего лишь слухи, – нервно сказала Дижа. – Выкинь из головы. Беспокоиться тебе надо только о работе, особенно сейчас.

Вес Волетт встряхнул головой. Под кожей перекатились тугие мускулы, и по короткому золотистому меху, покрывавшему его плечи и шею, пошли волны.

– В другой раз я бы с тобой согласился, – сказал он. – Но на такое нельзя закрывать глаза. Я должен признать правду.

Компаньонка окинула его взглядом. Вес знал ее уже семь лет, но сейчас никак не мог понять, что означает такой взгляд.

– Сегодняшний вечер может стать венцом всей твоей творческой карьеры, – продолжала Дижа. – Ты не должен ни на что отвлекаться.

– Даже если речь идет о геноциде? Диж, уничтожен целый народ. Мой народ.

– Ты не знаешь, правда это или нет. Просто ходят слухи. А тебе…

– Я могу выяснить, – оборвал ее Вес. – Это несложно.

Он повернулся к спутниковому терминалу рядом с верстаком – тот стоял всего в паре шагов, как и вся прочая мебель в его крошечной студии за галереей. Сама галерея была достаточно просторной, чтобы вместить шесть его последних творений – но не больше, иначе бы в ней стало тесно. Произведения были расставлены так, чтобы каждое из них освещало свой участок зала.

Вес запустил проекцию Голосети и ввел запрос. Нужный заголовок нашелся почти сразу.

К тексту новости прилагались голограммы с места происшествия. Вес увидел обугленные остовы городов. Густые леса, простиравшиеся на тысячи квадратных километров, все еще горели – даже с орбиты была видна пелена дыма.

«Мой мир исчез», – подумал он. Не в буквальном смысле – планета по-прежнему вращалась вокруг солнца, вот только цивилизация каамаси вряд ли когда-нибудь оправится от удара. Империя могла сколько угодно твердить, что причиной катастрофы послужили оставшиеся со времен войны снаряды. Но любому разумному существу хотя бы с тремя классами образования было очевидно: даже во внешних регионах Ядра вероятность, что дрейфующие бомбы по чистой случайности врежутся в планету, ничтожна. Между строк нетрудно было прочитать правду.

Даже удивительно, как спокойно Вес отнесся к происшествию. Это, должно быть, из-за шока. На самом деле он ничего еще не понял, не осознал до конца. Промелькнула отстраненная мысль: интересно, сойдет ли он с ума, когда его разум наконец переварит это известие?

Каамас. Его планета. Его народ. Всего за какой-то день целую блистательную цивилизацию – точнее, тех немногих, кто выжил, – отбросили почти что в каменный век.

А приказ отдал Император.

В этом Вес Волетт был уверен. Он не интересовался политикой, но и глупцом тоже не был. Только такой безжалостный параноик, как Палпатин, мог счесть планету пацифистов угрозой для своей власти. Народ Веса ничем не провинился; они всего лишь воспользовались данным галактической Конституцией правом и выразили свой протест, когда Империя начала душить искусство, науку и философию строгими ограничениями и непомерными налогами.

Его сородичи. Скромные, спокойные, мудрые, сердобольные… Говорят, когда джедаи пытались составить свод моральных правил, ставший потом Кодексом джедаев, они обратились за советом к каамаси. Но все в прошлом. Никто больше не прилетит на его некогда прекрасную родину – а если и прилетит, то лишь затем, чтобы ужаснуться при виде выжженной планеты, которая некогда была светочем разума.

Внезапно Вес резко вдохнул и пошатнулся – его охватила мемния. Чувство-воспоминание было таким ярким, что на какой-то миг уютные стены его мастерской растворились, и он будто оказался дома – в деревне Джуалья. Живописное селение, где он вырос, гнездилось среди волнистых Канупских холмов. Он стоял в своем логове, смотрел на рощицу кислоплода и любовался мягкими переливами рассветных лучей на глянцевых листьях и серебристой кожуре спелых фруктов. В речушке неподалеку пересвистывались поющие рыбы.

Вес вспомнил, когда же он видел эту сцену наяву. Это было за три стандартных месяца до того, как он покинул Каамас и прилетел на Корускант. Вес уже тогда мечтал творить световые скульптуры – запечатлевать в пучках фотонов чувства, которые были бы понятны почти любому разумному существу; выставлять свои работы – и, как он надеялся, продавать их. Каамаси не стремились к материальным благам, но отказываться от них было бы глупостью. Как однажды сказал философ Хиока Ланс: «Проблема галактического общества – не в том, что у нас слишком много бедных, а в том, что слишком мало богатых». Ничего дурного в капитализме не было – если только к нему прилагалась социальная этика.

Уникальная способность видеть мемнии с древнейших времен была записана в генах каамаси. Обычно такие образы приходили к ним после сильного потрясения и почти всегда были как-то связаны с его причиной. К Весу видения являлись лишь один раз – еще в детстве, когда умер его любимый дядя. Скульптор озадаченно нахмурился. Эта мемния, воспоминание о безмятежном миге перед отлетом с Каамаса, – как она могла быть связана с чудовищной катастрофой, о которой он только что узнал?

Скоро он все понял.

Вес почувствовал какое-то… возмущение. Это был будто беззвучный грохот, вспышка без света, недвижная дрожь, которая застыла на месте, но все же каким-то образом с чудовищной скоростью неслась на него. Мемния разбилась, рассыпалась на острые осколки мыслей, словно была выточена из хрупкого дюралюминия, и осколки летели, чтобы вонзиться в него и оглушить безмолвным воплем целой умирающей планеты.

И тут он понял, что случилось. Обычно каамаси делились горестными воспоминаниями с сородичами, чтобы рассеять и ослабить боль. А сейчас он чувствовал мемнии нескольких миллионов своих собратьев. Это была сокрушительная волна агонии, смятения, отчаяния и потрясения, которая пронеслась сквозь время и пространство. Как символично теперь смотрелось его собственное чувство-воспоминание – сцена из той мирной и безмятежной жизни, что оборвалась столь внезапно…

Бесчисленные образы и эмоции потоком шрапнели врезались в его сознание. Он не мог сдержать их, не мог от них укрыться. Он почувствовал агонию и смерть каждого каамаси, всех до единого.

Где-то далеко, за тысячу световых лет отсюда, Дижа звала его по имени. Он почувствовал, как перепуганная компаньонка подвела его к кушетке и помогла лечь. Но легче не стало – лежал он или стоял, от безумного водоворота нельзя было укрыться. Все, что он мог – это из последних сил цепляться за остатки сознания и пытаться не дать разорвать свой разум в клочья.

В конце концов, после вечности невыразимого ужаса, волна начала слабеть. Рассыпавшееся по космосу сознание снова сжалось в точку по имени Вес Волетт. Скульптора била дрожь, пот катился с него ручьями, но он был жив – и каким-то чудом сохранил рассудок.

Обеспокоенная Дижа сидела возле него, нахмурив брови.

– Полегчало? – Когда Вес сумел слабо кивнуть, она с облегчением выдохнула: – Что случилось?

– Мемния.

Дижа внимательно посмотрела на него. Зелтронки были немного знакомы с эмпатическим резонансом, а она достаточно долго работала с Весом и понимала, что такое общие воспоминания.