Майада. Дочь Ирака: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Женщины-тени расхохотались.

Майада, успокоившись, продолжила:

— Эта встреча была не похожа на другие. Когда я увидела Саддама, он показался мне встревоженным. Я поняла, что его дурное настроение объясняется тем, что война с Ираном идет не очень успешно. Саддам недооценил Хомейни. Меня до сих пор колотит, когда я вспоминаю, что Хомейни заставлял маленьких детей разряжать мины. Как Ирак мог сражаться с таким противником?

Саддам похвалил мои статьи и сказал, что ему нравится мое свободомыслие. Он добавил, что и не ожидал ничего другого от внучки Сати Аль-Хусри. Затем он стан торопливо говорить о том, что люди ошибаются, думая, что он не одобряет, когда журналисты выражают свое мнение. Он сказал, что я дарю людям свободу, и это похвально; меньше всего ему хочется, чтобы журналисты облачались в униформу. Никогда не забуду, как он заявил, что иракцы не должны думать только о войне. Он добавил, что любовь верной женщины — мечта каждого мужчины.

В общем, я была так изумлена его разглагольствованиями о свободе, что с трудом нашлась что ответить. Он улыбнулся и сказал: «Давай сфотографируемся».

Я поняла, что он хочет как можно быстрее завершить встречу, и сказала, что горжусь тем, что у меня уже есть фотография с Его Высочеством. Я не хотела отнимать у него время, ведь шла война.

Услышав это, он впервые рассмеялся и заметил: «Что ж, если ты будешь писать так же талантливо, то скоро у тебя появится целый альбом».

Когда мы сфотографировались, он спросил меня, не нужно ли мне чего-нибудь. Он хотел преподнести мне подарок. Саддам пришел в такое прекрасное настроение, что я не побоялась выпалить свое заветное желание. Я сказала, что мечтаю вместе с маленькой Фей навестить мать в Лондоне. Она поправлялась после недавно перенесенной хирургической операции. Саддам спросил, хочу ли я поехать вместе с Саламом, но я ответила, что он сражается на фронте и я не имею права отрывать его от выполнения патриотического долга. И по мановению руки Саддама, — Майада щелкнула пальцами, — мое желание исполнилось. Я в жизни так не удивлялась. Как вы знаете, во время войны иракцам запрещается покидать родную страну, если только речь не идет о правительственных делах. Я, потеряв дар речи, стояла в комнате, а он позвонил секретарю и велел ему заказать авиабилеты для меня и моей дочки. Мы летим в Лондон. Затем Саддам удивил меня еще больше: он приказал выдать мне на расходы 5250 иракских динаров [16 275 долларов]. Я никогда не забуду выражения лица секретаря. Я не входила в круг приближенных, и он поразился тому, что для меня делают исключение.

Видимо, Саддаму и правда нравились мои статьи, но я понимала, что получаю привилегии благодаря родственной связи с Сати. Уходя из дворца, я думала о том, как уважение и восхищение, которые дедушка вызывал у всех иракцев, включая Саддама Хусейна, положительно влияют на мою жизнь. Я поблагодарила Джидо Сати, надеясь, что он меня услышит.

Начиная с этого дня я не раз получала доказательства того, что Саддам читает мои статьи. В 1984 году, когда мы с мамой ездили в Англию, ей позвонили из Иракского агентства новостей и сказали, что президент Саддам Хусейн отметил сочинения ее дочери, назвав их лучшими журналистскими работами в 1983 году. Меня удивило, что Саддама заинтересовали мои статьи о гаданиях. Дело было в самые тяжелые дни войны, и предсказания судьбы стали пользоваться в Ираке огромной популярностью. Люди искали утешения, прибегая к необычным способам. Кроме того, я написала научную статью о парапсихологии. Она была частью программы, предназначенной лично для Саддама Хусейна. Ее проводил Директорат надзора за общедоступными публикациями. Официально он подчинялся Министерству информации, но на самом деле действовал совершенно независимо.

Как-то мне позвонили и сказали, что Саддам хочет расспросить меня об этом исследовании. Я пришла во дворец, надеясь, что увижу его в хорошем настроении. Но он по-прежнему был огорчен из-за хода войны с Ираном. Саддам быстро перешел к волнующему его вопросу. Он сказал, что интересуется ЭСВ, то есть экстрасенсорным восприятием, и хочет, чтобы я собрала для него материалы об этом. Он добавил, что русским удалось добиться в этой области значительных успехов.

Я старательно работала над исследованием и представила его комитету. Но Саддам ни разу не упомянул о нем, и я забыла об этой работе. Однако в 1986 году я получила извещение от Федерации журналистов. Мне сообщили, что президент Саддам Хусейн был так доволен, что решил подарить мне два участка земли. Они находятся в районе Сайдия в Багдаде. Это была моя последняя личная встреча с Саддамом.

Самара не хотела, чтобы Майада замолчала. Она спросила:

— А жена Саддама? Ты обещала, что расскажешь о ней.

Майада кивнула в знак согласия. Но не успела она продолжить, как в дверь ворвался охранник. На его лице застыла злая усмешка. Он выкрикнул имя Самары, и она заплакала, поняв, что ее поведут пытать.

Самара вышла из камеры, и у женщин пропало желание сплетничать. Майада с трудом встала с пола и молча села на нары. Другие женщины-тени медленно поплелись к своим местам. Они сидели и ждали, зная: когда Самара вернется, ей потребуется их помощь. Майада понимала, что происходит сейчас с молодой женщиной, и ей было так страшно и больно, что она почувствовала отчаяние. Через несколько часов дверь в камеру открылась, и Самару втолкнули внутрь. Она споткнулась и повалилась на пол. Услышав тихий стон, женщины вскочили со своих мест и окружили измученную сокамерницу. Майада сразу увидела, что из носа и ушей Самары течет кровь, а руки покрыты ожогами от сигарет.

Из глаз Майады потекли слезы. Вдруг она мысленно увидела лицо своего кроткого отца. Он учил ее быть доброй, говорил, что если она ни с кем не будет ссориться, никто не свете не причинит ей зла, но, глядя на Самару, она понимала, что отец ошибался.

Глава пятая. Жена Саддама, «леди» Саджида

Две или три женщины, желая помочь Самаре, попытались ее поднять, но не удержали, и она снова упала. Майада тоже подбежала к ней, но, к ее удивлению, у нее помутнело в глазах, и рука Самары показалась ей сначала очень маленькой, словно она смотрела на нее с большого расстояния, а затем стала увеличиваться до огромных размеров. Майада, дрожа, прижалась к тюремной стене. Она чувствовала прохладу бетона, но ее окружала почти непроницаемая темнота, а женщины-тени вдруг предстали перед ней в виде туманных фигур, они напоминали спирали дыма, которые быстро тают в воздухе.

Майада видела все хуже, она повернулась к стене, чтобы успокоиться. В бетоне были трещины, и она увидела на ней отметины, сделанные ногтями. Она отпрянула назад. Она поняла, что эти следы оставили вконец отчаявшиеся люди. Они в ужасе пытались выбраться из ада, в который превратилась их жизнь. Майада поднесла руку к поцарапанному бетону и, замирая от страха, подумала, что ее ладонь, ее пальцы соответствуют оставленным царапинам. Ей хотелось убежать, но бежать было некуда. Она — пленница в крошечной камере, так же как другие женщины. Она привалилась к стене, с трудом пытаясь взять себя в руки. Она ничего не могла сделать, но слышала, как сокамерницы пытаются помочь Самаре.

В омерзительном настоящем стали появляться мысли о далеком прошлом. Дело было в 1982 году. Как-то доктор Фадиль зашел к ним, чтобы вернуть матери две книги, которые он взял из обширной библиотеки. Вскоре после его ухода Майада услышала, как в дверь позвонили. Мать сидела в саду и читала, поэтому Майада подошла, чтобы открыть дверь. Она немного удивилась, когда увидела, что к ним пришла Ум Сами, мать семейства, проживающего в соседнем доме.

Несмотря на соседство, семьи не общались. Раньше они только вежливо кивали друг другу, сталкиваясь на улице. Но, впрочем, недавно Майада и Сальва обсуждали Ум Сами: раньше она была полной, но всего за несколько недель она словно испарилась, и теперь казалась скорее худой. Кроме того, они не раз замечали, как Ум Сами ходит по саду и рвет на себе волосы и одежду. Очевидно, она кого-то оплакивала. За неделю до того, как соседка неожиданно появилась у дверей их дома, Майада подошла к ней и спросила, не умер ли у нее кто-то из родственников. Но Ум Сами жестом показала, чтобы она уходила, и Майада повиновалась.

Может, теперь ей удастся найти причину слез бедной женщины?

Ум Сами на минуту замерла у порога, а затем быстро проговорила:

— Здесь только что был доктор Фадиль? Шеф тайной полиции?

Майада кивнула, зная, что иракцы легко узнают доктора Фадиля, потому что его фотографии часто помещали в газетах и показывали по телевизору. Майада догадалась, что с Ум Сами или ее семьей случилось что-то ужасное.

— Да, это доктор Фадиль, — подтвердила она.

Ум Сами бросилась к Майаде, воскликнув:

— Я ищу своих сыновей. У меня близнецы, Омар и Хасан. Им всего четырнадцать лет. Они пошли на рынок за новым футбольным мячом, но так и не вернулись.

Майада вежливо пригласила Ум Сами в гостиную.