Юрий Гагарин : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Отец вяло отмахнулся:

— Посижу, и пройдет… Перегрелся я на солнце… <…>

— Это тиф. В двадцать втором мы вот так всей семьей перехворали. Ступай к председателю, Валентин, проси лошадь. В Гжатск повезем отца (1).

Валентин Гагарин — о Юрии:

У зеркала стоит долго, засмотрелся на себя. Мне с койки отлично видно его отражение: смешной большелобый мальчик со стриженной «под Котовского» головой — вчера отец руку приложил к отросшим за лето патлам (1).

1 сентября 1941 года Гагарин пошел в школу, что была в селе Клушино. Первая его учительница — Ксения Герасимовна Филиппова. Учился недолго. Уже в октябре 1941 года в село вошли немцы. Первые месяцы оккупации учительница пыталась заниматься с ребятами. Почти каждую неделю меняли место занятий. Последним местом стал дом односельчан Зубовых. Но и там заниматься не получилось. Немцы устроили во дворе конюшню, и при размещении там лошадей ребят из дома выгоняли (41).

Дом Гагариных был занят под мастерские, а хозяевам пришлось переселиться в землянку (3).

Появились гитлеровцы. Злые, нахальные, с закатанными по локоть рукавами, они хватали что попало, угоняли скот. Выгнали из домов оставшихся в деревне жителей (19).

Валентин Гагарин:

Немцы появились неожиданно со стороны Пречистого. Десятка полтора их было, немецких солдат в зеленых мундирах. Они спокойно ехали на мотоциклах с колясками и пулеметами, и фонтанчики жидкой грязи из-под колес высоко взметывались над их головами (1).

Алексей Иванович семью не бросил, из села, как некоторые другие мужики, не ушел. Райвоенкомат его, возможно бы, мобилизовал, несмотря на хромоту. Мужчина он был крепкий, далеко не старый — всего 39 лет. Но в кутерьме тех дней не до него было. К тому же, как утверждают его сыновья, в те самые дни Алексея Ивановича сразил тиф (7).

<После прихода немцев> «Ночь провели на огороде, — вспоминает Валентин Алексеевич, — подстелив солому и прикрывшись дерюгами. Мать плакала, обнимала Юру и Бориску. Утром отец, угрюмый, простудно кашляя, сказал:

— Землянку рыть будем. А то подохнем…» (21).

Семья Гагариных переселилась в погреб, на краю огорода, и обитала там до самого изгнания немцев (2).

…в землянке размером четыре на четыре метра. Спали на земле, подложив самодельные соломенные матрацы. Отапливали землянку печкой-буржуйкой, свет давала лучина (25).

Преподаватель Саратовского аэроклуба Сергей Сафронов:

В середине XX века мальчишка прозябал в землянке: совсем как троглодит — житель словно бы возвратившегося каменного века. А в это время немецкий ученый Вернер фон Браун готовил для своего фюрера «вундерваффе» — «чудесное оружие»… «Чудесное оружие» не помогло фашистам утвердить «Новый порядок», базирующийся на том, чтобы Гагарины, ютящиеся в землянках, работали на фон Браунов, роскошествующих во дворцах… и через 16 лет после войны все тот же Вернер фон Браун — Вернер Коричневый, коричневый не только по фамилии, но и по человеконенавистнической своей сути, — прослыл отцом американской астронавтики (23).

— Ну а нам пришлось переселиться в землянку, она располагалась под стогом сена.

В ней вместе с нами часто прятались от бомбежек и немцы, в том числе и Черт (42).

…передо мной предстало маленькое, плохо освещенное помещение площадью не более четырех квадратных метров. Честно говоря, не представляю себе, как тут можно было жить, да еще вчетвером! Следует отметить, что бревен, из которых сейчас сложены стены землянки, в то время не было: в качестве стен использовались различные предметы: доски, тряпки, глина и т. д. (42).

— Вот уж воистину дом так дом! Небом крыто, светом горожено, в печке сосульки висят, — всплеснув руками, воскликнула Анна Тимофеевна (32).

Валентин Гагарин:

…а на другой день пришли к нам два солдата с автоматами и повели отца на мельницу. В помощники ему, мотористом на движок, привели, тоже под конвоем, Виктора Каневского, того красноармейца из нашего села, что выходил из окружения с группой сибиряков. Товарищи его подались-таки из Клуши-на пробиваться к своим, а Виктору, слышно было, не то внезапная болезнь помешала, не то еще что. Застрял.

За их работой на мельнице немцы следили самым тщательным образом. Отец жаловался:

— Целый день фриц над душой висит. Туда не ходи, этого не делай, чтоб ему огнем сгореть…

Иногда он все же умудрялся принести в карманах горсть-другую муки. Для нас это был праздник — что-нибудь вкусное из этой муки мама наверняка изобретет! Но отца его обязанности мельника угнетали. В сердцах клял он свой тиф, который помешал нам уйти из села, свою больную ногу… (1).

Новые хозяева быстренько разобрались, кто из оставшихся сельчан на что годен. Немецким солдатам хотелось кушать свежий хлеб, а для этого требовалась мука. Каким-то образом в немецкой комендатуре прознали, что Гагарин и по мельничному делу спец. Сам ли он вызвался или как — это нам неведомо. Во всяком случае, вскоре Алексей Иванович взялся за дело, и застывшие было крылья старой мельницы вновь ожили. Немцы регулярно привозили на мельницу мешки с пшеницей, а увозили муку. Не отказывал Алексей Иванович и своим, выручал, когда просили. Он сам признавался, говоря: «Молол я и на своих односельчан, и на неприятелей». Каким образом соседи с ним расплачивались — это, опять же, покрыто мраком. Можно предположить, что семья Гагариных пережила оккупацию чуточку легче, чем остальные их односельчане (7).

Голод… Страшен он взрослым, а что скажешь о детях? Ели мы один раз в день. Жиденький суп с горстью проросшего овсяного или ржаного зерна да по маленькому ломтику черного сухого хлеба. Вот и всё. Юра и Боря — кожа да кости. По весне выползали они из землянки и часами бродили по южным склонам оврагов, рвали первую траву, а потом несли мне ее в кулачках и просили:

— Мама, свари…

Алексей Иванович и раньше хромал, а испытания войны совсем подорвали его здоровье, сделали инвалидом (19).