Она была здесь – лежала в дальнем углу у стены на каком-то тряпье и смотрела на меня сквозь черные волосы. Такая же изящная, как и сестра, сейчас она казалась пятнадцатилетним подростком со взрослым измученным побелевшим лицом.
Я отвел слепящий луч в сторону, но страха в глазах не убавилось.
Ах, да…маска. Я снял шерстяной капюшон и подошел к девушке.
- Ровена, не бойтесь. Меня прислал ваш отец. Сейчас мы уйдем отсюда.
Ее глаза были осмысленными лишь наполовину. Казалось, она меня слышит и понимает, но как бы сквозь туман, в замедленной съемке. На локтевых сгибах красные точки – оставалось только догадываться, какой яд ей давали, чтоб отупить ее мозг.
Я вынул нож и разрезал веревку, которой ее запястья, заведенные за спину, были привязаны к стальному кольцу в стене. Идти она не могла, - попытка встать на ноги не вызвала ничего, кроме стона. Поэтому я взял ее на руки и вынес наверх, замедлившись лишь на последних ступенях, чтоб не нарушить растяжку.
Выйдя из гаража, я перешел на рысь – не исключено, что группа поддержки уже направляется к дому.
Ровена безучастно лежала в моих руках, но сознания не теряла, отрешенно глядя в светлеющее небо над нашими головами.
Через четверть часа мы достигли машины – я аккуратно усадил девушку на переднее сиденье рядом с собой и завел двигатель. «Додж» медленно тронулся с места, осторожно объезжая все кочки и выбоины. Минут через двадцать ее начало знобить. Я остановился, выудил из-под груды шаров свой плащ, укутал ее и пристегнул ремнем безопасности. Как только мы выехали на ровную ленту шоссе, я достал кпк и позвонил Пинкусу.
- Док, я везу к вам пациента. Отравление. Буду часов через семь.
Тот протестующе застонал.
- Но сегодня суббота!
Даже по голосу было слышно, как он страдает.
- Док, перестаньте! Что важнее – суббота или жизнь человека?.. Кроме того, мы сохраним это в тайне.
- Ну хорошо… – Он сдался. – Когда, говорите, вас ждать?
- Часов через семь, я надеюсь…
Я гнал по шоссе так быстро, как только мог, чтоб не врезаться в соседние машины, которых на наше счастье в эти предрассветные часы было немного. Я не знал, сколько у меня еще времени, так как Ровене стало совсем худо. Поглядывая на нее краем глаза, я видел, что лицо ее по цвету не отличается от полос разметки на дороге, а взгляд с каждой минутой становился все более тусклым. Если после всей этой ночи я привезу в Нью-Йорк остывающий труп, это будет самая злая ирония судьбы на моей потрепанной памяти. В тот момент я на долю секунды пожалел, что не умею молиться, да и, собственно, некому. Хотя, наверное, если б умел, было бы только хуже…
Когда мы уже проехали километров пять, я вдруг резко затормозил, свернув на обочину. Дьявол! И как это я раньше не подумал!..
Я достал детектор и провел им вдоль всего тела Ровены с головы до ног. Он молчал. Не удовлетворившись этим, я отстегнул ремень, снял плащ и осторожно осмотрел спасенную, уделяя особое внимание карманам и складкам одежды. Ничего. Осмотрел голову, мягко раздвигая спутанные черные волосы в свете фонаря в потолке салона.
Ноль. Странно.
Странно, потому что будь я на месте Мэнхарта и веди кто-то против меня скрытую войну, зная, что за Ровеной, возможно, придут, я не упустил бы возможности использовать ее как наживку. Я нацепил бы на нее такой жучок, который не обнаружил бы ни один прибор, кроме специальной сверхчувствительной аппаратуры технических лабораторий. Я же ничего не нашел. Либо это был просчет Мэнхарта, либо… Либо маячок есть, но он находится внутри нее – скажем, микроскопическая капсула, введенная под кожу или даже в кровь…
Я снова набрал Пинкуса. Лицо доктора было недовольным, но смирившимся.
- Что вам надо, молодой человек? Я пытаюсь поспать перед вашим визитом…
- Док, возможно, у человека, которого я к вам везу, на теле спрятан микроскопический импульсный передатчик – под кожей, в мышечной ткани или, быть может, в крови… У вас в клинике есть необходимое оборудование, чтобы проверить это?
Он мигом проснулся.
- Шпионские штучки… - проворчал он. – Зачем вы везете его ко мне, если не уверены?..
Он устало вздохнул.
- Ладно, приезжайте. Я все подготовлю.
- Спасибо, док.
Я завел двигатель и вывернул колеса, возвращаясь на асфальт. Во время всей этой чехарды Ровена терпеливо молчала, повинуясь мне, лишь в глазах пару раз мелькнул огонек удивления. Это хорошо. Без пяти минут покойники не удивляются. Я чуть повернул к ней голову. Она лежала на сиденье, опять укрытая плащом и, полуразвернувшись, смотрела на меня. Казалось, не будь ремня, она бы просто завалилась мне на колени, как лишенный воли манекен. За все это время я не сказал ей ни слова, да и что я мог ей сказать?..