— Выходить не собираешься?
— Да нет.
— Как знаешь.
Дверь захлопнулась, полоса света исчезла. Тум-пам-пам разнеслось с новой силой. А что? Похоже на африканские барабаны, а под них легче уйти в астрал. Надолго оставить тело вряд ли выйдет, но несколько минут в его распоряжении.
Пам-тум-пам…
Адэр закрыл глаза, потянулся к образу, который держал при себе. Темно-каштановые пряди с золотистыми всполохами, темно-серые глаза, которые смотрят с наивной доверчивостью и лукавством, губы, мягкие, податливые губы, которые провоцируют на жаркие поцелуи, хрупкое тело, которое льнет к его телу и распаляет, и требует продолжения, вероятно, не подозревая о том, чего, собственно, требует…
Двенадцать дней верности, и это притом, что между ними ничего не было. Если бы она побывала в его постели, разделила страсть, он бы вышел на нее сразу, но раз не успели, придется поднапрячься с поисками.
Новая порция злости разлилась огненной лавой по телу. Никто. Не смеет. Забирать. То. Что принадлежит. Ему! Злость забурлила, заходилась пузырями под кожей. Треск, стон… Адэр выскользнул в тоннель. Вокруг мелькали тени, силуэты, цифры, перехвати одну, и чья-то судьба свернет в переулок, но и ты возьмешь метку, которая организует вам встречу. Только надо ли? Как у людей — взгляд в толпе, примерно так, а он… Он прошел в следующий тоннель.
Ангелы хохотали, ручей серебрился целебной водой, дети нараспев произносили считалочки…
Перенесся в тоннель левее. Голые ведьмы плясали у хрустящего ветками огня, звали к себе, просили взять наложницами, грудьми соблазняли. Нет времени, отказался мягко, чтобы обиду не затаили, чтобы сила их не уменьшилась и чтобы свою не растрачивать зря.
Пора возвращаться, а Виллы нет. Среди мертвых нет, не чувствовал ее духа. Третий тоннель, дымчатый. Успеет? Пальцы онемели, грудь обернулась камнем, злость зашипела, заворочалась беспокойно, угасая.
И вот мелькнул силуэт… Она ли? Позвал — глянула недоуменно и нырнула за чьей-то тенью. Не узнала или не захотела? Не узнала, убедил себя, потому что видела только иллюзию, а не настоящий образ.
Удержать, вернуть, утащить с собой! Нет времени на поиски, силы на исходе, двоих не вынесет из тоннеля — понимал, и все равно понесся следом.
Перекресток овеян туманом, который пушистым покрывалом оборачивает девушку, дикие стоны бестелесных заглушают биение ее сердца, но само биение, пусть едва различимое, подтверждает: жива!
— Вилла!
Туман сгустился, почернел, обернулся кремовым гигантским червем, послушным клубком лег у ног девушки, а пасть беззвучно захохотала над попытками Адэра докричаться.
— Мо-йа! — прошипела пасть, взорвалась смогом и скрыла девушку от любопытных.
Адэр вынырнул из тоннеля. Вдох. Выдох. Боль ныла каждой клеточкой тела, но вылазка оказалась не бесполезной: Вилла жива. Он не мог определить чувство, которое смешалось с притупившейся болью, но оно напоминало недоверчивое ликование, когда страшно спугнуть даже мыслью.
Дверь распахнулась, впуская восковой свет.
— И стоило так напрягаться?
Ризгор ступил внутрь с массивным канделябром, принюхался, скривился так, будто коснулся языком затхлых стен.
— Да, жива твоя пассия, — выплюнул с негодованием. — Выходи, достал меня твой дракон.
Адэр не пошевелился.
— Еще сумерки здесь проваляешься — и на выходе тебя встретят крылья и ободранная чешуя, от его хвоста уже мало что осталось.
Значит, пум-пам-пам в разных вариациях — дело хвоста Невилла? Его друг был рядом все это время, и пытался помочь. Он сумел достучаться до Ризгора. Адэр расхохотался.
— Даю минуту, — предупредил Ризгор, недовольный весельем.
— Или?
Раздражение демона плетью прошлось по позвоночнику черта, приподняло над полом, покачало как в колыбели, швырнуло обратно.
— Успокой животное, — прошипел Ризгор. — Кредо моего замка — покой! А после жду тебя в большом зале.
Ризгор дематериализовался.