Чуп довольно потер ладошки.
— А я завтра пюре приготовлю. Любишь?
— Люблю.
По крайне мере, пушистик верил, что у нее будет завтра. А она? Прислушалась к себе. Не верила. Знала. Дон мог измениться до неузнаваемости, мог быть только частью сторонней сущности, но он ничего не сделает против нее.
— Ну, ладно, спать пошли.
— Позже, не хочется.
— Скажи просто, что ждешь его возвращения, — напыжился Чуп, — а лапшу я на дух не переношу.
— Он скоро вернется?
— Ну… Может несколько дней бушевать, но побоится оставить тебя надолго. А вообще я давно его таким не видел.
Чуп спрыгнул с подоконника, важно прошелся к двери, зная, что за ним наблюдают.
— Я чего приходил, — почесал макушку, чем снова напомнил о драконе. — Дон будет рад, что ты осталась, но ты бы все равно не смогла выйти из дома.
Сомнений, которые пошевелились за ужином, снова очнулись, но Вилла спросила беспечно:
— В смысле?
— Ты из другого мира, и ты принадлежишь Дону, а иначе не смогла бы войти в дом, несмотря на высокий статус.
— Да нет, я…
Зверек с упреком покачал головой.
— Он же говорил тебе, что не все выглядит так, как ты видишь. Говорил, я сам слышал. Этот дом, как бы так сказать, чтобы у тебя инфаркт не случился, я не привык к нежностям…
— Скажи как есть.
— Ладно, если ты умрешь, я думаю, тоже ничего, Дону нужна подружка.
Вилла похолодела. Дону нужна подружка… Мертвая? Как и он, — услужливо напомнил внутренний голос. Почему она всегда забывала эту деталь, будто память блокировалась? И тут же отмахнулась: какое ей дело до оболочки, если он рядом, душа его рядом.
— В общем, этого дома как бы не существует для смертных. Ну, даже если они его и увидят, то не войдут.
Вилла обвела взглядом столовую, ожидая, что та сейчас рассыплется на кусочки или превратится в тень, как сегодняшние гости, но комната не дрогнула, ни один унылый инвентарь не изменился.
— Существует.
— А, — махнул пушистик, — долго объяснять, сама разберешься. Спать ты не хочешь, значит, времени у тебя уйма. К тому же, я не добрая фея.
— Нет? — улыбнулась Вилла.
Чуп не ответил на улыбку. Наоборот, стал серьезен, нахмурился, а потом посмотрел в глаза и голосом с оттенками нескольких тембров, сказал:
— Мне понравился образ, который ты для меня придумала.
На долю секунды показался оскал, три языка и щупальца вместо лап, но стоило моргнуть — чудовище растаяло. Игра воображения. Как и привлекательный незнакомец во время поцелуя с Адэром.
К черту! Она не будет думать об этом рогато-копытном! Больше нет. Потому что чем больше думалось, тем больше жаждалось мести, а это значило бы вернуться в Наб.
Но вопреки собственным доводам, она смотрела на мертвый город через окно, которому теперь не мешали осколки, наблюдала за ворохом изодранных ромашек и прикидывала мысль, что оторвет у Адэра первым при встрече. А в том, что они встретятся, Вилла не сомневалась, даже если к тому времени она будет мертва.