Послание Карлоса Кастанеды. Встречи с Нагвалем: читать начало книги онлайн

Часть первая: Роман со Знанием

Магическая революция

Мы собрались на втором этаже изящного дома, чтобы слушать известного лектора. Мы — это группа из двенадцати человек, из которых я не знал никого, кроме моего друга, который пригласил меня сюда. Пока мы ожидали, мы вели дружескую беседу.

Прошло два часа, а наш гость не появлялся. Лица присутствующих начали выражать признаки усталости. Некоторые отчаялись и уехали. В какой-то момент я почувствовал желание посмотреть из окна. Я увидел, что он приехал, и наши взгляды встретились.

Внезапно сильный порыв ветра ворвался в комнату, заставляя бумаги летать повсюду. Когда он вошел, некоторые из собравшихся все еще сражались за то, чтобы закрыть окна.

Внешность Карлоса Кастанеды сильно отличалась от той, которую я ожидал. Он был невысоким, но плотным человеком. Волосы с проседью и желтовато-коричневая кожа, которая начала бороздиться морщинами. Одет неофициально, что, казалось, уменьшало на десять лет его возраст. Его забавное и оживленное лицо излучало обаяние. Он казался очень счастливым от того, что был с нами. И это было истинное удовольствие — находиться рядом с ним.

Он приветствовал каждого из нас сильным рукопожатием. Он сказал, что мы должны эффективно использовать время, потому что этой ночью его ждали в другом месте. Он поудобнее расположился в кресле и спросил нас:

"О чем вы хотите поговорить? "

Раньше, чем мы успели ответить ему, он взял инициативу в свои руки и наводнил нас историями. Беседа с ним была прямой и поглощающей, наполненной шутками, которые он завершал выразительными жестами.

В этот раз Карлос упомянул исторические этапы нагвализма (nagualism), как собрания практик и идей. Он утверждал, что современному человеку предоставлена невероятная возможность открытий магов. Затем он упомянул о движении точки сборки: сложном маневре осознания, которому посвящают себя видящие. Тема была достаточно новой для меня, так что я ограничился тем, чтобы слушать и делать заметки. К счастью, Карлос был приучен повторять наиболее существенные идеи, поэтому мне было легко следовать его ритму.

К концу встречи он согласился ответить на некоторые вопросы.

Один из присутствующих хотел знать, какую позицию занимают маги в вопросе о войне.

На лице Карлоса отразилось раздражение.

"Что Вы хотите, чтобы я сказал вам? — спросил он. То, что они — пацифисты? Хорошо, они — не пацифисты! Наше предназначение как обычных людей не интересует их! Поймите это раз и навсегда! Воин создан, чтобы сражаться, война — его отдых".

Видимо, вопрос коснулся чувствительной точки Карлоса, потому что он не пожалел своего времени, чтобы объяснить, что, в отличие от мелочных схваток, в которые мы, люди, вовлекаем себя каждый день из-за социальных, религиозных или экономических интересов, война мага направлена не против других, а против его собственных слабостей. Также, мир магов — не покорное состояние, до которого был уменьшен современный человек; скорее, это — невозмутимое состояние внутренней тишины и дисциплины.

"Пассивность, — сказал он, является нарушением нашей природы, потому что, в сущности, все мы — участники большой битвы. Каждый человек — по праву солдат, который достиг своего места в мире в борьбе жизни и смерти".

"С этой точки зрения, по крайней мере однажды, как сперматозоиды, все мы участвуем в гонке за жизнь — уникальной войне против миллионов других конкурентов. И мы победили! Теперь сражение продолжается, так как мы пойманы силами мира. Часть из нас борется, чтобы распасться и умереть, другие пытаются, во что бы ни стало, поддерживать жизнь и осознание. Нет никакого мира! Воин понимает это и использует для своей пользы. Он имеет тот же самый интерес, который стимулировал ту искру жизни, которая создала его: доступ к новому уровню осознания".

Он продолжал говорить, что, когда мы были социализированы, человеческие существа были приручены так же, как приручается животное: посредством стимулов и наказаний.

"Мы были обучены жить и умирать послушно, следуя неестественным кодексам поведения, которые смягчают нас, заставляя терять начальный импульс, до тех пор, пока дух человека уже едва заметен. Так как мы были рождены в результате спора, при отрицании нашей основной тенденции, то общество, в котором мы живем, искореняет воинственное наследство, которое превращает нас в магические существа".

Он добавил, что единственный открытый путь к изменению — то, чтобы мы приняли себя за тех, кем мы являемся, и начали работать, начиная с этого момента.

"Воин знает, что он живет в хищной вселенной. Охрана не может быть ослаблена. Везде, куда он смотрит, он видит непрерывную борьбу, и он знает, что она заслуживает уважение, так как это — борьба насмерть. Дон Хуан был всегда в движении, идя или приходя, поддерживая или отклоняя, вызывая напряжение или расслабляясь, крича о своем намерении или оставаясь тихим, делая что-нибудь. Он жил, и его жизнь отражала напряжения и расслабления вселенной".

"Дон Хуан говорил мне, что, с момента, когда взрыв дал нам рождение, до момента нашей смерти, мы живем в потоке. Эти два эпизода уникальны, потому что они готовят нас к тому, чтобы столкнуться с тем, что будет далее. Что выравнивает нас с этим потоком? — Непрерывное сражение, которое практикует только воин; по этой причине он живет в глубокой гармонии со всем".

"Для воина гармоничное существование состоит в том, чтобы течь, чтобы не останавливаться среди потока, чтобы испытывать пространство искусственного и невозможного мира. Он знает, что он может делать лучшие вещи при условии максимального напряжения. По этой причине он ищет своего противника, как петух борьбы, с алчностью, с восхищением, зная, что следующий шаг является решающим. Его противник — не его собрат, а его собственные привязанности и слабости, и его большой вызов — сжатие слоев его энергии так, чтобы они не расширялись, когда он прекратит жизнь, и чтобы не умерло его осознание".

"Задайте сами себе эти вопросы: Что я делаю с моей жизнью? Имеет ли она цель? Является ли она достаточно верной? Воин принимает свое предназначение, какое бы оно ни было. Однако он борется, чтобы изменить вещи, и он делает из своих шагов по миру нечто изящное. Он настраивает свое желание таким способом, чтобы что-нибудь могло приблизить его к цели".

Один из присутствующих людей поднял руку и спросил, как маги могут совмещать принципы пути воина с их обязанностями перед обществом.

Он ответил:

"Маги свободны, они не принимают обязательств перед людьми. Ответственность — перед собой, но не перед другими. Вы знаете, почему сила восприятия была помещена в вас? Вы обнаружили, с какой целью она обслуживает вашу жизнь? Вы можете отменить свое предназначение животного? Эти вопросы магов — единственные, которые серьезно могут изменить что-то. Если другое интересует вас, ответьте что! "

"Воин знает, то, что дает смысл его жизни — это вызов смерти, и смерть — личное дело. Это — вызов для каждого из нас, который принимают только искренние воины. С этой точки зрения, беспокойство людей — только эгомания".

Карлос учил не забывать того, что обязательство воина связано с тем, что называется "чистым пониманием" — состоянием бытия, которое приходит из внутренней тишины, а не с преходящими приложениями модальности времени, в которое он живет. Он утверждал, что социальный интерес — описание, которое было внедрено к нам. Оно не начинается с естественного развития осознания. Скорее, это — продукт коллективного мнения, эмоционального расстройства, опасения и чувств вины, желания управлять другими или быть управляемым.

"Современный человек не ведет собственные битвы, он ведет чужие войны, которые не имеют какого-либо отношения к духу. Естественно, что мага не волнует это! "