В комнате пахло розами. Аромат был так силен, что Люишем даже выглянул за дверь в надежде найти там коробку, таинственно доставленную к их порогу. Но в коридоре розами не пахло.
Вдруг он увидел: что-то загадочно белеет на полу у его ноги. И, наклонившись, поднял кремовый лепесток розы. С минуту он стоял с лепестком в руке, пораженный. Он заметил, что край скатерки на туалетном столике отвернут, и мгновенно сопоставил это обстоятельство с найденным лепестком.
В два шага он был возле столика, поднял скатерть — и что же? Там лежали его розы, изломанные, помятые!
У него захватило дыхание, как у человека, который нырнул в холодную воду. Он так и застыл, склонившись, держа в руке край скатерки.
В полуотворенной двери появилась Этель; Выражение ее бледного лица было каким-то новым. Он посмотрел ей прямо в глаза.
— Скажи на милость, для чего ты засунула сюда мои розы? — спросил он.
Она, в свою очередь, уставилась на него. На лице ее выразилось точно такое же изумление.
— Зачем ты засунула сюда мои розы? — повторил он.
— Твои розы! — воскликнула она. — Как? Значит, это ты их прислал?
29. Шипы и розы
Он так и остался стоять, согнувшись, не сводя с нее глаз и медленно уясняя смысл ее слов.
И вдруг он понял.
При первом же проблеске понимания на его лице она в испуге вскрикнула, опустилась на маленький пуф и, повернувшись к нему, попробовала заговорить.
— Я… — начала она и остановилась, в отчаянии махнув рукой: — О!
Ой выпрямился и стоял, глядя на нее. Опрокинутая корзина с розами валялась между ними.
— Ты решила, что их прислал кто-то другой? — спросил он, стараясь освоиться с перевернутой вселенной.
Она отвела взгляд.
— Я не знала, — выдохнула она. — Ловушка… Могла ли я догадаться, что их прислал ты?
— Ты думала, что их прислал кто-то другой, — сказал он.
— Да, — ответила она, — я так подумала.
— Кто?
— Мистер Бейнс.
— Этот мальчишка!
— Да, этот мальчишка.
— Ну, знаешь ли…
Люишем огляделся, стараясь постичь непостижимое.
— Ты хочешь сказать, что любезничала с этим юнцом за моей спиной? — спросил он.
Она открыла рот, чтобы ответить, но не нашла слов.
Бледность стерла последние следы краски с его лица. Он засмеялся, потом стиснул зубы. Муж и жена смотрели друг на друга.
— Вот уж никогда не думал, — проговорил он совершенно ровным тоном.