Раненный, Лангдорф не мог этого сделать, однако он был прав.
— Я схожу, — сказал Курт.
Во время падения шаттл развалился надвое, и носовая часть, пробив в зарослях пятидесятиметровую дорожку, лежала на боку.
Сейчас, когда первая порция выброшенного в кровь адреналина закончила действовать, Курт снова почувствовал свое поврежденное бедро. При каждом шаге всю ногу пронизывала резкая боль, но он старался не обращать на нее внимания. Если кому-то из экипажа и удалось остаться в живых, то они наверняка в гораздо худшем состоянии, чем пассажиры.
Пробираясь по носовой части шаттла, залитой призрачным светом — аварийные батареи отдавали лампам и консолям последнюю энергию, — Курт увидел двоих выживших: пилота и сержанта. Сержант был ранен легко, а вот пилот потерял руку. Скафандр затянул рану, но, к сожалению, запечатать разрыв на животе не сумел. Несомненно, раненый потерял немало крови. Курт помог сержанту освободиться от аварийной рамы, и вдвоем они вытащили пилота сначала из покореженного кресла, а затем наружу.
Пилот открыл глаза, и его замутненный болью взгляд остановился на Курте.
— Элликот? Вы живы?
— Я уцелел, командир.
— А я, кажется, нет.
— Ерунда. Все будет хорошо.
— Вы не умеете лгать. Ничего. Ничего. Риск — часть нашей работы. — Пилот поднял руку, очевидно, желая подозвать Курта поближе, и только сейчас заметил, что у него нет кисти. — Сообщите майору, что посадка произведена.
Курт не видел смысла напоминать этому человеку о том, что майор Эрш погиб вместе со всеми, кто был на борту «Генри Халла».
— Обязательно.
Глаза пилота закатились, и он умер.
Судя по всему, шаттл упал в один из тех дремучих лесов, которыми был покрыт почти весь Чуген. Золотистая и красновато-коричневая листва была непривычна для глаза, но в остальном этот лес напоминал тропические или субтропические леса, созданные высокой температурой, влажностью и частыми ливнями. Если поселение туземцев и было где-нибудь неподалеку, то пока аборигены не появлялись. Единственными посетителями места катастрофы оказались лишь насекомые, которые перестали беспокоить людей только после того, как Раф установил ультразвуковой генератор, который он с усмешкой назвал москитной сеткой.
При падении шаттл пробил естественный навес из листвы, и солнце палило вовсю, но никому не хотелось искать укрытия под чужими красноватыми деревьями. Раф и сержант устроили брезентовый навес, под которым Джулиана постаралась как можно удобнее разместить раненых. Остальные пережившие крушение отправились искать в разбитом шаттле что-нибудь из уцелевших вещей, и под навес прибегали изредка, чтобы немного передохнуть от жары.
В сумерках измученные люди собрались вокруг костра. Он не был нужен для приготовления пищи: в аварийных пакетах имелись нагревательные элементы, но Джулиана решила, что ночью во мраке чужого леса огонь вселяет больше уверенности, чем невидимая защита «москитной сетки».
— Пятнадцать погибших, — сказала Зандовски. Это были первые слова с тех пор, как спасенные расселись вокруг костра.
— Лучше взглянуть на дело с другой стороны, — возразил ей Курт. — Мы, девять человек, остались в живых.
— Скоро будет восемь, — заметил Берк. — Без медицинской помощи к утру Джоунс умрет.
— Тс-с! Он может услышать, — предупредила Джулиана. Порой Раф ведет себя так бестактно! Зандовски снова заплакала: ей было страшно за своего руководителя.
— Как будто он еще этого не знает, — огрызнулся Раф.
— И все-таки Джулиана права, — вставил Курт. — Есть вещи, о которых не говорят.
— А вас никто не спрашивает, рыцарь в белых доспехах! — Раф начинал злиться. — Не помню, чтобы вас назначали ответственным за то, что можно и чего нельзя говорить.
— Руководствуйтесь здравым смыслом.
Раф рассмеялся фальшивым смехом.
— Здравый смысл! Это у вас-то?! Наверное, на Доме Кассуэлов вы пользовались исключительно им!
— Это в прошлом. — Глаза Курта сузились и превратились в две огненные полоски. — Сейчас мы не на Доме Кассуэлов!
— Вот именно! И я не дам вам устроить здесь то, что вы устроили там! — Раф вскочил на ноги и в бешенстве заходил вокруг костра. — Не выйдет. Я вам сам устрою такое! Да мне лишь бы…
Сержант, которого, как выяснилось, звали Шанхольц, быстро вскочил на ноги и схватил Рафа за руку: