— А вы доложите прямо Стоуну.
— Нет, мэм. Даю вам слово чести, что все, сказанное вами или профессором Элликотом, не пойдет дальше меня без вашего согласия.
Эриданцы славились щепетильностью в вопросах чести не меньше, чем боевыми талантами. Офицер говорил довольно искренне. Решится ли она ему поверить?
— Зачем это вам?
Сиборг заколебался. Видимо, он сам не знал точного ответа.
— Скажем так — пока я хочу лишь разобраться в ситуации. Я не биолог, но даже мне ясно, что кассуэльские, чугенские и гренволдские инопланетяне внешне не больше отличаются друг от друга физически, чем граждане Объединения — от солдат Лиги. Но, хотя деревья выглядят одинаково, не все они растут в одном лесу. Зная, что флот готовится сделать с Чугеном IV то же самое, что сделал с Домом Кассуэлов, я чувствую в себе некоторый разлад.
— О Господи! Вы не посмеете!
— Лига посмеет, если у нее не будет веских причин передумать. Я надеюсь, что вы сумеете уговорить профессора Элликота, чтобы он предоставил нам эти причины.
Если она в состоянии остановить геноцид, то сделает для этого все, но…
— Почему вы думаете, будто Курт знает что-то такое, что способно помешать плану ваших хозяев?
— Я не уверен в этом, мэм. Но когда вы разговаривали с ним на площади, он упомянул о каких-то секретах. Что это за секреты, мэм? Не могут ли они спасти чугенцев? Возможно, я хватаюсь за соломинку, но не могу сидеть сложа руки. У меня такое чувство, что мы совершаем серьезную ошибку. Если это так и если есть способ ее предотвратить, я хотел бы его знать.
Против такого Джулиана не могла устоять. К тому же ей хотелось еще раз увидеться с Куртом.
— А вдруг ему действительно известно что-то важное? — спросила она.
— Тогда, во имя святого Михаила, мы должны найти способ этим воспользоваться.
— И вы пойдете против своих?
— Честный человек не может сознательно выполнять преступные приказы.
— Вы не ответили, пойдете ли против своих.
— Пока я не знаю, имеем ли мы дело с преступными приказами.
Это был честный ответ — совсем не такой, какой дал бы ей, например, Эрш. Сиборг не уверял ее в том, что если она убедит Курта поделиться своими секретами, хос’киммы будут спасены. Если Сиборг ее обманывает, она ничего не теряет — но если Сиборг заслуживает доверия, а она ему не поверит, хос’киммы теряют многое.
Камера Курта располагалась совсем рядом. Офицер открыл папиллярный замок и, пропустив Джулиану вперед, запер за ними. Так же как Джулиане, тюремной камерой Курту служил кабинет: там лишь заделали единственное окно и поставили на дверь более надежный замок. Вполне достаточно для кратковременного содержания преступников вроде Курта и Джулианы.
Обхватив себя руками, Курт сидел в углу и напевал детскую песенку х’киммов об опасностях, подстерегающих тех, кто отбивается от стаи. Как и на площади в Рассехе, он отозвался, только когда Джулиана перешла на диалект х’киммов.
— Как вы себя чувствуете? — спросила Джулиана.
— Как любой, кого держат в клетке. Зачем я здесь?
Джулиана рассказала ему о плане Лиги использовать Курта, чтобы понять реморов. Рассмеявшись лающим смехом хос’киммов, он заметил:
— Зря тратят время! Я для них бесполезен.
— Почему? Вам известны какие-нибудь доказательства того, что между реморами и хос’киммами нет никакой связи?
— То, что мне известно, я не мог бы сказать вам, даже если бы вы принадлежали к хос’киммам. Вы шли вместе с нами и понимаете, что есть вещи, известные только старейшинам, и есть — только провидцам. То, что я узнал, — не для вас. — Курт поднял глаза к потолку. — И не для других непосвященных.
Хотя Джулиану такой ответ огорчил, однако он показал, что Курт вполне осознает свое положение. Ни один хос’кимм не был бы на это способен. Значит, что-то от прежнего Элликота в нем все-таки сохранилось. Значит, есть надежда, что он еще придет в себя. И вернется к Джулиане.
— Курт, сейчас не время охранять таинственную религию аборигенов. Если мы не найдем доказательств в пользу того, что хос’киммы — не реморы, никакой религии и никаких аборигенов просто не будет.
Джулиана сказала это по-английски, и поэтому Курт оставил ее слова без внимания. Она повторила еще раз, на диалекте хос’киммов, и добавила: