Звёзды, души и облака: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ему было тяжело. То, что он брал сигареты — было явным, все факты были налицо. Но надо было ещё и сказать. Сказать это — «я»!

— Вот и пусть лежат. Открыто лежат! — сказал муж. — А впрок не собирай, не надо. На всю жизнь — не соберёшь. А нам ты можешь доверять.

А мне ничего не хотелось говорить. Не хотелось встревать в мужские разговоры. И Тоха, я думаю, наслушался женщин, на своём веку.

Тоха схватил сигарету и тоже побежал курить, на другой балкон.

Так они и стояли оба, и курили на своих балконах.

А мы с Васькой сидели на кухне. Васька мыл посуду разбрызгивая воду. А я — просто сидела. Думала. Мысль додумывала.

Думала, думала, и вдруг остановилась. Что-то было со мной не так, как всегда…

Мне не хотелось курить! Вот это да! Вот это — чудо!

Мне не надо было сдерживаться и мучиться — я просто не хотела! Неужели правда?

Неужели правда, Господи? Я боялась поверить.

Я вышла на балкон, подошла к Васе. Потом взяла из пепельницы окурок и размяла его пальцами. Нет, мне не хотелось.

— Ты что? — спросил Вася.

— Ничего, — ответила я. — Кажется, со мной произошло чудо.

— Ну, мать… У тебя чудеса — на каждом шагу!

— Нет, чудо, — сказала я. — Вася, мне не хочется курить.

Я ещё раз поднесла к носу окурок, понюхала, поморщилась и положила его обратно в пепельницу. Кажется, всё.

Глава 28

Всё было у нас хорошо, но денег катастрофически не хватало. Отпускные плакали, и я вместе с ними.

Я решила, по старой памяти, пойти на «скорую» в детскую бригаду. На подмену отпусков.

Андрей успешно сдал выпускные экзамены и уехал поступать. Это и подорвало семейный бюджет.

В прочем, особо подрывать было нечего. Всё было основательно подорвано до этого.

Эх, Родина любимая! Это же надо так не любить своих детей, то есть нас. Как ты нас подорвала! Как кинула своих военных, своих врачей, своих учителей!

Прости, Родина! Вырвалось… Может, и не ты виновата, и так же подорвали и кинули — саму тебя? Тогда — кто это сделал, скажи?

Я уже раньше работала на «Скорой» — немного, но работала. Если место есть — меня должны взять.

И меня взяли. На ставку, семь суток в месяц.

Люблю я «Скорую», видит Бог. После интерната своего — «Скорую» люблю. И не за вызова люблю, а за дорогу. Особенно вечером. Или ночью. Машина мчится, а ты сидишь, и смотришь вперёд. И дорога — стелется, стелется перед тобой…

И ночью, в свете фар, высвечивается сердце твоё, как шоссе впереди. И твоя душа кажется тебе такой же прямой, и такой же сияющей, как эта дорога. И раньше я дорогу эту любила, а теперь — вдвойне люблю.

Это — тайна моя, это — заветная молитва моя, это — ночная дорога, в свете фар.

Заветная молитва — молитва Иисусова. Всплывает сама собой, заполняет сердце. Летит над ночной дорогой моя молитва, летит, иногда и под мигалкой. «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня, грешную. Помилуй, помилуй…»

И не в тягость мне тяжёлая эта работа, эти вызова. Потому что я знаю: за ними — снова будет дорога. Дорога, дорога. Бесконечная и сияющая дорога.