— Люблю. Очень люблю, и читать могу быстро.
— Правда, вот привыкнешь немного, и пойди в библиотеку. Там и на мою долю возьмёшь чего-нибудь.
— Нет, Анька, ты скажи, как это он — в одно ухо влез, а в другое вылез? — Нинка ещё не успокоилась.
— Честное слово, сколько раз эту сказку рассказывала, столько раз все спрашивают одно и то же! Всем всё понятно — и про коня, и про терем, и про поцелуй. Непонятно только, как это — в одно ухо влез, а в другое вылез!
Девчонки посмеялись немного, а Нинка продолжала:
— Сейчас бы влезть в одно ухо, а в другое вылезти!
А где ты ухо возьмёшь?
— А я вот сюда, в подушку влезать буду, в подушечный угол!
— В подушку влезешь, а из другого конца — курицей вылезешь! — это Аська.
— Нет, жабой вылезешь!
— Нет, бабой Ягой!
— Нет, чудом вылезешь! Чудом в перьях!
— Ну вот, раскудахтались! — Нинка уже сидела, положив подушку на голову, загнув один угол внутрь, как генерал в треуголке. — Я думала, вы добрые, а вы… Вот вам назло никуда влезать не буду!
— Девчонки, сколько можно хихикать! Ну-ка спать всем! — отозвалась со своего поста Лида.
— Спокойной ночи всем! Анька, не забудь сказать: «Приснись жених невесте, на новом месте». Завтра расскажешь, кто приснился.
— Угу. Не забуду. Спокойной ночи.
Глава 19. Аня Кондрашова-1
«Мне самой интересно, что это мне на новом месте приснится».
Анька закрыла глаза и полетела в светлую даль. Она привычно вступила в свой ночной полёт, как вступают в тёплое, ласковое море.
И сон ей снился — всегда один и тот же, с того самого времени, как она заболела. Или этот сон, или вообще ничего не снилось.
Ей снилось, что она поднимается на больших крыльях и летит прямо к солнцу. Крылья же у неё — как на картинке, которую она видела в книжке, там где читала легенду об Икаре. Как он поднялся на крыльях к солнцу, и там растаял воск, который скреплял крылья. Крылья растаяли, а Икар упал, и разбился.
Ну вот, летит она прямо к солнцу, и уже ей жарко, так жарко — невозможно.
«Всё, сейчас упаду, и умру», — думает во сне Анька.
Но вдруг она чувствует, что кто-то стреляет в неё, стреляет метко, чтобы попасть не в сердце, а в левую руку. Анька снова и снова чувствует боль и начинает падать.
Она понимает — тот, кто стрелял — спас её. Иначе она бы улетела ещё выше, на солнце, и потом, падая, разбилась бы насмерть. А так — она стремительно падает вниз, больно ударяется о землю, но остаётся в живых. Анька снова чувствует боль в руке и просыпается.
Что, уже утро?
Опять сон, всё тот же сон. А я и ночи не заметила.
Глава 19
— А я и ночи не заметила.
— Доброе утро, доброе утро! — Лида распахивает двери палаты. — Вставайте, девчонки, вставайте, умывайтесь, кровати стелите.