— Ладно, я постараюсь, — ответила иконе Шурочка, и ей стало немного спокойнее на душе.
«Ладно, надо жить. Сейчас я всё вымою, вычищу. Куплю новые шторы, да привезу кой-чего из дома. И буду жить, да радоваться. Вон, наши все, в институте, мечтают одни пожить! Девчонки вообще мне завидуют! Кого хочешь, и когда хочешь, можно приглашать. Хочешь — девчонок, а хочешь — парней! Да! Парней можно приглашать!»
И Шурочка представила себе… как может быть здорово… и, может быть, она позовёт сюда того, кого полюбит…
Не было ещё любимого у Шурочки. Не было ни любимого, ни просто «бой френда», дружка — как это теперь называется.
В школе-то Шурочка всем советы давала. Всем говорила, что считает эти «любви» ниже своего достоинства. Может, окружающие этому и верили.
Но в глубине души Шурочка точно знала, что мешает ей пуститься, сломя голову, в любовные приключения.
Больно было Шурочке это сознавать, да ничего не поделаешь. Из песни слова не выкинешь, как говорят. А мешал ей эдакий трудно перевариваемый коктейль: из морали, трусости и нелюбви.
Да-да, именно так.
Из хорошего, «правильного» воспитания, из страха сделать что-нибудь не так, как надо, чтобы не дай Бог, не разозлить мать. И из нелюбви, вечной, мучительной нелюбви… Печальная картина.
Так вот и не «была» Шурочка ни с кем до сих пор.
— Печальная картина, — сказала Шурочка вслух и снова посмотрела в сторону иконы.
Икона ничего не ответила.
— Молчание — знак согласия, — снова сказала Шурочка.
Новая квартира сулила Шурочке новую жизнь. Замирало сердечко, представляя, какой она будет, эта новая жизнь. Такие открывались перед Шурочкой перспективы, такие возможности…
«Хватит мне быть правильной! — решила Шурочка. — Я теперь совершенно свободна и не завишу ни от кого. Хватит мне делать всё, как надо! Они сами меня выселили, и теперь уже — не надо мне их бояться. Я теперь знаю, как я буду жить… Я — сама себе хозяйка! Я буду — как все!!»
И Шурочка отбросила сомнения. Она принесла из ванной ведро воды, тряпку и врубила магнитофон на полную громкость.
Магнитофон у Шурочки был свой, подаренный ей на день рождения.
Итак, Шурочка врубила магнитофон на полную громкость, и музыка взревела.
«Я буду, как все!», «Я буду, как все!» — ревела музыка.
Шурочке казалось, что именно это поют визгливые певцы на своём иностранном языке. И она стала им подпевать. Ни в склад, ни в лад, честно говоря. Зато — с душой!
Конечно, конечно. Если с нелюбовью всё довольно сложно, то вот трусость и мораль — они ведь в нашей власти, не правда ли?
Хотя бы частично, не так ли?
Отбросить эту мораль или принять? Отбросить трусость или продолжать бояться, как и раньше?
Что для вас главное, а? Что вам нужно для новой жизни? Для того, чтобы быть — «как все»?
Полы блестели, магнитофон гремел. Новая жизнь — началась!
Глава 5
Народ в группе обрадовался Шурочкиной новой квартире и первым делом предложил «обмыть». И как только в пятницу закончились лекции, идею начали претворять в жизнь.
— Обмыть! Обмыть!
— Шура, не откладывай! — кричал громче всех Славка Васильев. — Не откладывай, а то барабашка шалить будет!
— Налить барабашке! — поддержали и остальные.