Звёзды, души и облака: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И Тоха вскочил и начал представлять певца с микрофоном. Весьма уморительно.

— Ну ладно, хватит, хватит, — сказала я. — Может, ты лучше скажешь, господин заслуженный артист, можно ли возлюбить ближнего, как самого себя?

Тоха плюхнулся на стул.

— Я так не могу. Я, наверно, никого не люблю. И не полюблю никогда.

— А ты, Васька? Как?

Васька посмотрел на меня. Его серые глаза в поллица, его почти полное молчание — за нашим разговором… Васька, Васька… Как я тебя люблю…

— Если я люблю тебя, как самого себя, — сказал Васька, — я просто отдам за тебя жизнь.

И тут уже я не смогла ничего сказать. Господи, Господи! Храни мальчика моего! Не отнимай у него сердца, и мудрости — не отнимай от него.

Васька, как бы смутившись, пытался что-то сказать ещё, но я остановила его.

— Всё, ребята, всё. Больше — ничего на сегодня. Завтра напишем ещё диктант. Я думаю, мы всё сделаем, какнадо. Даст Бог.

Глава 31

Бог дал, и мы написали ещё штук восемь диктантов и выучили ещё пару стихов. На большее у меня сил не хватило. Не то, что заниматься не хватило сил, нет. Не хватило сил загонять их за тетради. Отрывать от речки, от прогулок с друзьями, от кино, от телевизора.

Андрей поступил в институт. Приехал на неделю, собрал вещи. Устроили мы праздник для родных, а потом — и для его друзей. Отдали ему все семейные заначки и проводили с Богом — в далёкую Москву. Жить в общаге, и постигать науки.

И несмотря на все наши обстоятельства, мы с мужем одно могли сказать точно. Нет, не в тягость нам был Тоха, со всеми своими особенностями, если можно так выразиться. Нет, не в тягость.

С громкими своими песнями на кухне, за мытьём посуды. С полным отсутствием желания читать, учить что-либо и постигать новое. С вечными своими возражениями, и спорами. С магнитофоном — на полную мощность. С куревом. С громкими комментариями к телевизионным фильмам типа: «Какой дурак! Куда лезешь!»

— Тоха, прекрати на него орать, он же всё равно тебя не слышит!

Нет, Тоха не понимал. Многолетняя привычка смотреть телевизор в толпе себе подобных была сильнее доводов разума. Он замолкал, но через пять минут кричал снова: «Куда прёшь, дурак!»

И не обижался, когда мы все смеялись. И к исходу третьего месяца кричал уже тише. Значительно тише.

Не в тягость был нам Тоха, не в тягость.

— Ну, и что мы будем делать дальше? — спросил меня как-то Вася-старший, когда мы остались одни.

— Трудно сказать. Но, согласись, он нам не в тягость.

— Нет.

— И не так уж он страшен, не так безнадёжен. И мы справляемся.

— Да.

— Давай его оставим.

— А зачем нам это?

А зачем нам — вообще всё?

— Давай ещё посмотрим, — сказал Вася. — Давай так. Пусть он сам скажет. Пусть он сначала — решит сам. И если скажет, если решит… тогда и мы решим.

— Да. Давай.

Я боялась ещё одну вещь Васе сказать. У меня, как раз между Андреем и Васькой, был один аборт. И теперь я думала — так, иногда… Думала: Господи, это Ты даёшь мне третьего сына. Третьего сына мне даёшь — взамен того, утерянного мною.