Любила сиживать за обеденным столом, внимательно глядя в рот жующему и изредка трогая его лапой, напоминая о том, что не все еще на этой кухне сыты.
Любила смотреть телевизор, охотиться за курсором на мониторе компьютера, спать на батарее и падать, пугая железным грохотом соседей снизу и сверху.
Теперь её нет (отказали почки), а семья тоскует, каждый раз подвигая Баськин стул с мягкой подушечкой к обеденному столу или по инерции насыпая сухой корм в пустую миску.
Пока она была жива, очень удобно было записывать её мысли, отражавшиеся в больших голубых глазах.
Прочтите, возможно – эти мысли будут полезны не только животным.
Крупные насекомые, покрытые белой пушистой шерстью, клубятся в воздухе.
Кажется, они занимают все обозримое пространство, каждый кубический сантиметр.
Легкие и послушные ветру, они перемешиваются, закручиваются в воронки, прибиваются к земле, взлетают высоко в небо, но все новые и новые полчища тварей заполняют освободившийся объем...
Кажется: высунь нос наружу – и они облепят глаза, забьются в нос, в глотку.
О, Ужас!
Несколько особей залетело в приоткрытую створку окна.
От страха дергается хвост.
Борюсь с искушением сбежать, забиться в кладовку или под кровать, или еще куда-нибудь подальше.
Но любопытство сильнее меня. Оно заставляет тянуть нос к опасному комку меха...
Что за неожиданность?!
Пушистые «насекомые» оказались обычным пухом с какого-то растения!
Однако как коварна и жестока неизвестность, и как полезно естествоиспытание!
Сегодня, прогуливаясь после завтрака по коридору, заметила за собой слежку.
Очень разволновалась, но решила не пороть горячку и не подавать виду.
Медленно зашла за кресло и резко обернулась.
ОН был здесь.
Мелькнув таинственной тенью, дал понять, что теперь всегда будет рядом.
Сердце моё дергалось где-то в животе, истекая страхом и радостью.
Страхом – потому, что природа этой сущности мне была неизвестна.
Вдруг это – коварный враг, несущий смерть?
Радостью – потому, что я – оптимистка, и душа моя все новое предпочитает встречать с надеждой на лучшее.
Быть может, грядут иные времена?
Иная жизнь?
И я стану лучше, умней, красивей и счастливее в той, иной данности?
Однако вечером все вопросы исчезли, умерли, как тараканы на кухне у чистоплотной хозяйки.