— Да, правильно. Как она?
— Ее привезли к нам со множественными осколочными ранениями торса, левой стороны лица, левого плеча и предплечья…
— О, Боже!.. И что… Как она теперь?..
— Взгляните сами.
Тен шла мне навстречу по коридору. Если бы не больничный халат, я бы мог поклясться: с утра она ничуть не изменилась.
— Шан…
Рубцы и шрамы на ее руках и лице уже побледнели и стали едва заметны. Ужасное предчувствие овладело мной. Холодок побежал по спине, и внезапно мне стало так страшно, что меня едва не стошнило.
— Мы хотели бы оставить мисс Би еще ненадолго, чтобы провести некоторые дополнительные анализы, — сказала китаянка. — Как вы понимаете, мистер Гидденс, ни с чем подобным мы еще не сталкивались.
— Я в порядке, Шан. Я хочу домой!
— Просто на всякий случай, мистер Гидденс…
Когда я вернулся в больницу с вещами Тен, дежурная регистраторша направила меня в отделение интенсивной терапии. Вне себя от страха, я преодолел шесть лестничных пролетов на одном дыхании. Тен лежала в запертой комнате со стеклянным окошечком, сквозь которое виднелись горы специального медицинского оборудования.
Увидев меня, она соскочила с койки и, подбежав к окошку, прижала к нему ладони.
— Шан! — донесся ее голос из зарешеченного переговорного отверстия. — Они меня не выпускают!
Усталой китаянки нигде не было видно. Другой, незнакомый врач провел меня в комнату по соседству. В ней сидели два полисмена и мужчина в гражданском костюме.
— Что все это означает? — спросил я сердито.
— Скажите, мистер Гидденс, верно ли, что мисс Би беженка и приехала из Кении? — спросил мужчина.
— Вам это отлично известно, черт побери!
— Спокойнее, мистер Гидденс, — сказал врач. — Мы проделали серию специальных анализов и обнаружили, что в крови мисс Би присутствуют фуллереновые нанопроцессоры.
— Нано… что?
— Их еще называют спорами чаго.
Я вспомнил рассказ Тен. Вот Тенделео, «Девочка Дуста», стреляет в «планер» из револьвера, который прямо у нее в руках покрывается крошечными желтыми бутонами и цветами, а вокруг тают и текут хижины бидонвиля, и ее одежда разваливается на куски, а рука с чипом, которую она протягивает между полицейскими щитами, все еще болит после инжектора. Я вспомнил и солдат, которые сначала обрили ее наголо, а потом поливали из шлангов. Видимо, это не помогло. Крошечные споры чаго успели внедриться в ее организм. А может, все началось гораздо раньше, когда она доставляла в американское посольство стеклянные пузырьки-контейнеры.
— О, Боже!..
В этой комнате тоже было окно. Сквозь него я видел, что Тен, упершись локтями в колени и низко опустив голову, сидит возле койки на пластмассовом стульчике.
— Мистер Гидденс… — Мужчина в костюме взмахнул у меня перед носом удостоверением. — Иммиграционная служба Министерства иностранных дел. Кем вы приходитесь мисс Би?.. — Он кивнул головой в направлении смотрового окошка.
— Друг.
— Понятно. Так вот, мистер Гидденс, вынужден вам сообщить: мы не можем быть уверены, что дальнейшее пребывание мисс Би в стране не представляет опасности для общества. Ваша подруга может быть источником инфекции. Статус беженца в нашей стране присваивается прибывающим в нее лицам только в случае, если они удовлетворяют определенным требованиям…
— Вы хотите ее депортировать, черт бы вас побрал?
Полицейские повернулись в мою сторону, и я понял, что они здесь не из-за Тен, а из-за меня.
— Речь идет об опасности для всего общества, возможно — об эпидемии неизвестной, страшной болезни. Строго говоря, мисс Би вообще не должны были разрешать въезд в страну. Мы до сих пор не знаем, каковы могут быть последствия для экологии, для окружающей среды. Вам-то должно быть лучше других известно, на что способны фуллерены-нанопроцессоры — что они уже сделали и продолжают делать. Мы должны заботиться о безопасности общества, мистер Гидденс!
— В задницу вас вместе с общественной безопасностью!