— Здесь.
Я взобралась на эстраду. Откуда-то из угла ударил мощный луч света, мгновенно ослепивший меня.
— Сними рубаху.
Поколебавшись, я расстегнула пуговицы кофточки, сбросила ее на пол и выпрямилась, прикрывая груди руками. Мужчин я рассмотреть по-прежнему не могла, но чувствовала на себе их жадные, трущобные взгляды.
— Да не стой ты, как христианская девственница, — сказал тот же голос. — Дай нам посмотреть товар.
Я опустила руки. Те несколько секунд, что я стояла на сцене в серебряном свете прожектора, показались мне часами. Наконец я осмелилась спросить:
— Разве вы не хотите послушать, как я пою?
— Ты можешь петь, как ангел, детка, — был ответ, — но если у тебя нет сисек…
Я подобрала с пола кофточку и, просунув руки в рукава, принялась застегивать пуговицы. Одеваясь, я испытывала куда больший стыд, чем когда раздевалась. Потом я осторожно сползла со сцены. Мужчины в темноте смеялись и переговаривались вполголоса. Когда я была уже около двери, хриплый голос снова окликнул меня:
— Как насчет того, чтобы сбегать с поручением, детка?
— С каким?
— Нужно срочно отнести вот эту штуку на соседнюю улицу.
В свете, падавшем из приоткрытой двери, я увидела пальцы, сжимавшие небольшую плотно закупоренную стеклянную пробирку.
— На соседнюю улицу?
— В американское посольство.
— Я знаю, где это, — соврала я.
— Отлично. Отдашь пузырек одному человеку…
— Какому?
— Спроси у охранника на воротах — он знает.
— Но как он поймет, кто я?
— Скажешь ему, что тебя прислал брат Дуст.
— А сколько брат Дуст мне заплатит?
Мужчины снова рассмеялись.
— Достаточно.
— Из рук в руки?
— Другого способа я не знаю.
— Договорились.
— Вот и умница. Эй!..
— Что?
— Разве ты не хочешь узнать, что это такое?