— Что стряслось? — встревожилась Френсис. — Кроме того, что мы заблудились.
Адриан показал им листок, на котором кто-то написал: делать заметки.
— Неплохая идея, — оживилась Френсис.
— Разумеется. Только это не я писал. То есть не помню, чтобы я это писал. Помню, что напишу это…
Он смущенно огляделся.
— И я помню, — оживилась Френсис. — Но этого не случится…
— Что происходит? — спросила Джессика.
Адриан заключил слова в квадрат и нарисовал по бокам еще два квадратика.
— Пространство внутри червоточины иное. Вероятно, и время тоже. Пространство и время — часть того же самого континуума. Так что мы должны быть готовы к неприятностям. Например, в какой-то момент я могу сказать: «Словно никогда не было ни до, ни после». Но это неверно. «До» может произойти после «после».
— Вроде того, когда ты вспоминаешь еще не случившееся, — хмыкнула Френсис.
— Или не помнишь того, что уже случилось, — добавила Джессика.
— Плоха та память, которая работает только обратным ходом, — нахмурилась Френсис.
— Почему у меня такое чувство, словно ты кого-то цитируешь? — покачала головой Джессика. — Если не считать того факта, что ты вечно кого-то цитируешь.
— Это из «Алисы в Стране чудес», — пояснила Френсис. — Вернее, из продолжения, «Алиса в Зазеркалье». А все это пришло мне на ум, потому что мы, как Алиса, провалились в кроличью нору, а в Стране чудес все вверх тормашками.
— Вряд ли мы найдем какие-то ответы в детских книжках, — раздраженно бросила Джессика.
— Беда в том, — возразила Френсис, — что нам придется пережить нечто невообразимое. Если, конечно, мы не найдем, за что цепляться.
— Что же именно? — скептически осведомилась Джессика.
— Попав в кроличью нору, Алиса встретила говорящих кроликов, курящую гусеницу, исчезающих котов и прочих безумцев. Может, и нам придется столкнуться с чем-то в этом роде. Если мы станем относиться к этому, как к приключениям в Стране чудес — встречаясь с необычным, но не поддаваясь ему — значит, сумеем справиться.
За люком, ведущим в остальную часть корабля, раздался дробный топот ног. Френсис и Джессика переглянулись и уставились на Адриана.
— Похоже, это дети, — медленно выговорила Джессика.
— Все чудесится и чудесится, — добавила Френсис.
Среди ночи Адриан услышал шуршание, затем чей-то вздох. Он нажал кнопку переключателя рядом с койкой, и верхний плафон залил крошечное помещение мягким светом. У порога стояла Джессика, высвобождая руку из тонкого облегающего комбинезона — больше на ней ничего не было.
— Что ты здесь делаешь? — спросил Адриан, вскочив так порывисто, что перед глазами все поплыло.
— Не хотела тебя будить, — прошептала Джессика.
— Что тебе нужно в моей комнате?
Джессика огляделась с таким видом, словно обрабатывала вопрос на компьютере.
— Не знаю. Это казалось… вполне естественным. Теперь уже не могу вспомнить.
Адриан уставился на обнажившееся тело Джессики: гладкую кожу, изящные изгибы. Он словно впервые увидел в ней не члена команды, а просто женщину.
— Проклятая червоточина, — досадливо буркнула Джессика, продевая руки в рукава и поспешно застегивая молнию.
Но теперь все изменилось. Теперь, увидев в Джессике женщину, он просто не мог думать о ней как о коллеге. Но придется, непременно придется, об этом позаботится червоточина.