Он беззастенчиво давил на самое больное место. Но я ведь не виновата, что родилась такой?!
… Конечно, одними психологами дело не обходилось. Еще были гинекологи, эндокринологи, кардиологи… Чем вероятнее становилось разрешение на смену пола, тем больше появлялось разнообразных препятствий в виде разномастных лекарей. Понимания нет. Они осуждающе кривят губы, неумело вымазанные дешевой помадой, смотрят с пристрастным любопытством, как на «неведому зверушку», с тайным желанием продать меня в какой-нибудь передвижной паноптикум и пугают будущим. Говорят, что меня ожидает единственная операция в мире, которая не лечит, а калечит. Проживу после нее я от силы десять лет. Плюс мне, видимо, все равно не удастся воспользоваться всеми радостями нового тела, ведь я не смогу родить; возможно, не найду женского счастья; вполне вероятно, что даже не смогу получать сексуальное удовольствие. Никто не обещает этого транссексуалам, медицина еще недостаточно развита, чтобы давать сто процентов успеха при такой процедуре. Фактически не дают даже тридцати процентов.
Но мне все равно! Скажете, я безумна?..
Сегодня в клинике познакомилась с девочкой, которая тоже пытается получить разрешение на смену пола. Ее зовут Лили, ей двадцать. Она ходит в женской одежде, красится, волосы длинные. Оказывается, она еще в школе знала про себя все, рано начала принимать гормоны, потому и выглядит как настоящая женщина. Если бы в свое время я могла позволить себе подобное… И снова в душе возникла черная зависть, которую я тут же попыталась придушить. Ну почему все так плохо?! Почему одним везет, а другим нет?
— А ты сама откуда? — с места в карьер начала она.
— Я? Местная.
— Да? — Глаза Лили заинтересованно заблестели. — Вот повезло, не надо жилье снимать. А я из Казахстана, разорюсь тут скоро. А ты с кем живешь?
— С женой. Пока до операции решили не расставаться.
— А, ясно. — Блеск в глазах Лили моментально потух. — А после операции тоже с ней или с родителями?
— Зачем? Мне есть куда переехать.
— Да?
И в этот момент я увидела в глазах другого человека черную зависть, аналогичную моей. Съем жилья, вероятно, съедал все ее деньги, а мне хотя бы повезло, что могу жить в том городе, в котором хочу. Настроение мое, к стыду моему, значительно улучшилось.
Ваше время истекло
…Лично я недолюбливал Лили, которая какое-то время работала под моим началом. Ее корыстность и следование только собственным интересам были видны невооруженным взглядом. А, читая дневник, стал не любить еще больше. Правда, будучи абсолютно уверенным, что больше никогда ее не увижу. Но призраки выбирались из старенького дневника, как из ящика Пандоры, оживали и совершенно цинично материализовывались перед живыми.
Вечером встречаюсь с журналюгами из какой-то телепередачи. Иду себе спокойненько на «стрелку», не задумываясь о подвохах.
Меня встречают двое: карлик и непонятный лохматый долбик.
— Роман, говорят, вы пишете книгу о транссексуалах? — неожиданно спрашивает у меня долбушка.
— Только начал вообще-то. А вам откуда это известно?
— Мы знаем одну девушку, переделанную из мужчины, она нам и рассказала, — разъяснил карлуша.
Ни фига себе! Я не могу найти Хельгу, неужели ее нашли оборотни-журналисты?!
— Вот она, — говорят мне.
Я радостно оборачиваюсь и вижу… Лили?!
Постаревшую, располневшую, с обесцвеченными волосами и с улыбкой такой же фальшивой, как и цвет кудряшек.
— Ромочка, ты что, мне не рад?
— С какой стати?
— Ну, ты же любил меня!!!
— Тебя?! Когда?
— Всегда! Даже твоя жена меня к тебе ревновала… Ты сам рассказывал…
— Где? В постели?! Ты что, умом, что ли, тронулась?
Тут в нашу трогательную беседу вмешался редактор программы, стоявший неподалеку.