«Sacred: Кровь ангела»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он сунул руку в седельную сумку и достал плоскую коричневую бутылку. Вытащив зубами пробку из горлышка, он сделал большой глоток. Отнял ото рта бутылку, скривил лицо, изобразив, как спиртное прокладывает путь во внутренностях, и протянул бутылку Заре:

– Хочешь глоточек?

Зара покачала головой.

– Ты невысокого мнения о людях, не так ли? – захотел он узнать.

Зара промолчала.

– Значит, ты похожа на меня. Я тоже не очень люблю нашего брата, – сам себе заметил Фальк и сделал еще глоток. – Лживые, высокомерные, коварные и жадные – вот что можно сказать о людях. Совсем иначе животные – те убивают не из корыстолюбия, а защищаясь или чтобы пожрать, и никогда не притворяются, не изображают из себя невесть что и не уверяют лицемерно в своем расположении тех, кого они на самом деле терпеть не могут. Не зря говорят, лучшие из людей – это животные. – Фальк бросил вопрошающий взгляд на Зару. – Что ты на это скажешь?

Зара сверкнула на него глазами:

– Скажу, что хорошо бы тебе тотчас же повернуть назад и не беспокоить меня больше! Что бы ни привело меня в ту таверну, с кармой это не имеет ничего общего. А теперь проваливай и кому-нибудь другому действуй на нервы!

Фальк уже собрался возразить, но Зара резко вскинула указательный палец, призывая его к молчанию.

– Предупреждаю тебя, паренек: мне начинает казаться, что было ошибкой спасти тебя от толстяка и его собутыльников. Но эту ошибку можно легко исправить.

С этими словами она демонстративно положила руку на рукоять одного из мечей; чтобы удобнее было ехать, она отстегнула пояс с мечами и укрепила его на седле.

Фальк сухо сглотнул, веселая ухмылка исчезла с лица, уступив место смешанному выражению сожаления и отчаяния. Зара слишком хорошо знала это выражение. Выражение человека, у которого украли надежду и выбили почву из-под ног. Но как она могла дать кому-то надежду, если сама ее не имела? Какое право она имеет учить других, как им жить, если сама не в состоянии справиться с собственной жизнью?

Она видела печальное выражение лица Фалька, он напоминал побитую собаку с поджатым хвостом, которая, забившись в угол, пытается спастись от очередного удара. Где-то внутри нее зазвучала долгое время молчавшая струна, и хотя она приложила все усилия, чтобы проигнорировать ее, ей это не удалось. Глубоко вздохнув, она смирилась. Одно мгновение она молча смотрела на Фалька. Затем чуть слышно сказала:

– Зара.

Пораженный Фальк уставился на нее.

– Что ты сказала?

– Зара, – повторила она. – Так меня зовут.

Прежде чем Фальк смог что-нибудь ответить, Зара прищелкнула языком, пришпорила Кьелля и устремилась вперед. Фальк продолжал скакать позади спокойной рысью, глядя вслед Заре, которая во весь опор неслась лесом, и так же внезапно, как только что с его лица исчезла ухмылка, так теперь расползлась широкая, от уха до уха, улыбка.

– Итак, Зара, – довольный, пробормотал он. – Поскакали!

Улыбаясь, он пришпорил коня и последовал за Зарой.

Если бы в этот миг он мог предвидеть, какой драматичной, полной опасностей станет его жизнь в течение следующих дней и недель, он, вероятно, не решился бы сопровождать Зару.

Но он этого не знал – и последовал за ней…

ГЛАВА 6

Высоко над верхушками деревьев солнце постепенно приближалось к зениту, но под плотным пологом ветвей все еще царил тусклый полумрак. Только кое-где отдельные солнечные лучи пробивались сквозь густую листву, косыми светлыми полосами падая на землю, в которых под неслышную мелодию кружились пылинки и насекомые. Воздух был сух и прохладен, папоротники на обочине дороги покачивались на легком ветру, который налетал отовсюду и ниоткуда. В нескольких шагах впереди по стволу сосны сновала белочка с пушистым огненно-красным хвостом, и, если бы не непрерывная глуповатая болтовня Фалька, картина была бы просто идиллической.

Но, похоже, язык Фалька не простаивал ни минуты, как будто что-то внутри заставляло его говорить, чтобы непрекращающимся бормотанием ввергнуть окружающих в безумие. Чувство времени подсказывало Заре, что еще не прошло и трех часов с того момента, когда Фальк своим преданным собачьим взглядом вынудил ее не прогонять его, но казалось, будто с тех пор прошла вечность. На любую тему у него имелось собственное мнение, которое он высказывал громко и многословно, безразлично, шла ли речь о разнообразных возможностях применения лобковых вшей или о том, как на торговле мочой яка сделать состояние, продавая ее как магический лечебный сок аристократам. При всем разнообразии тем оставалось неизменным лишь нескрываемое стремление Фалька к земным благам. Будь то земля, золото или скот – он был просто очарован всем материальным и страстно желал избежать жалкого существования шулера и начать жить в свое удовольствие. Он как раз начал заливать о том, как в одной легенде говорится, что где-то в Темных областях скрывается древний дракон, охраняющий еще более древнее сокровище, и что если он его найдет, то с этим неисчислимым богатством сможет позволить себе все, что угодно… Но тут Зара, не сдержавшись, выразила свое неудовольствие громким вздохом.

– Ради всех богов, – раздраженно проворчала она. – Ответь, ты когда-нибудь закрываешь рот хоть на минуту?

– Время от времени, – весело ответил Фальк. – Большей частью, когда сплю. Но чаще всего никогда. Так было всегда, даже когда я был еще ребенком. Моя матушка всегда мне говорила: «Фальк,- говорила она, – когда ты откинешься и станешь действовать древним богам на нервы, первое, что им придется сделать, так это прищемить твой язычок».

Фальк весело ухмыльнулся, но его спутница не собиралась разделять с ним веселье. Некоторое время Зара с недоверием пристально смотрела на него, затем рассеянно покачала головой.

– Все из-за этого, – разочарованно пробормотала Зара в тени своего капюшона, скорее самой себе, чем Фальку.

Она проклинала себя за то, что заступилась за него в Хоэнмуте. Ей следовало посоветовать одноглазому с его собутыльниками отрубить Фальку не руку, а отрезать язык, тогда, по крайней мере, сейчас она наслаждалась бы покоем. Нет, ей непременно понадобилось разыгрывать из себя добрую самаритянку, и теперь Фальк прилип к ней, как клещ на месте, до которого нельзя дотянуться, и пьет ее кровушку. Со смиренным вздохом она покачала головой, поскакав дальше по тропинке, которая через несколько шагов впереди сужалась и делала поворот.