Мейбл с опаской оглянулась:
— Никогда не знаешь, с кем имеешь дело. В нынешние времена лучше быть вежливым.
Я читал, прихлёбывая кофе. Одна заметка меня особенно заинтересовала. Некий мужчина накалил на плите горсть монет и бросил их детям, обходившим дома в канун Праздника всех святых. Суд приговорил его к жалкому штрафу в двадцать долларов.
Я записал его имя и адрес.
Доктор Бриллер закончил осмотр.
— Можете одеваться, мистер Тернер.
Я взял рубашку.
— Не появилось ли со времени моего последнего визита какое-нибудь чудодейственное лекарство?
Он добродушно рассмеялся.
— Кажется, ещё нет…
Он посмотрел на меня, что-то вспоминая:
— Кстати, вы решили, как проведёте оставшееся вам время?
Решение было принято, но я предпочёл ответить:
— Ещё нет.
Казалось, он встревожился.
— Лучше было бы что-нибудь решить… Вам остаётся всего три месяца. Обязательно сообщите мне, как только надумаете.
Пока я одевался, Бриллер присел в кресло и развернул оставленную на столе газету.
— Занятный убийца, не правда ли?
Он перевернул страницу.
— Но больше всего, пожалуй, меня удивляет реакция публики. Вы читали письма, которые публикуют сейчас газеты?
— Нет.
— Его убийства пользуются почти всеобщим одобрением. Некоторые читатели готовы предоставить убийце необходимые фамилии и адреса.
Надо бы выписать эту газету, подумал я.
— Кроме того, — продолжал Бриллер, — волна вежливости, как цунами, затопила город.
Я застегнул пиджак.
— Мне прийти через две недели?
Он отложил газету.
— Да. И постарайтесь смириться со своей судьбой. Все мы когда-нибудь умрём.
Да, но день собственной смерти был ему неизвестен и располагался где-то за пределами обозримого будущего.
Доктор Бриллер принимал меня вечером: было около десяти, когда я вышел из автобуса и направился в сторону дома.