Навязчивость зрения: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Затем я увидел, как что-то движется по рельсам в направлении меня очень тихо. Я остановился и подождал.

Это было что-то вроде переделанного электровоза для перевозки угля в шахтах. Сзади была прицеплена вагонетка. Питался он от аккумуляторов, и прежде, чем я услышал его, он подошел довольно близко. Управлял им низенький человек. Он пел во весь голос, невероятно фальшивя.

Поезд приближался со скоростью около пяти миль в час; одна рука машиниста была вытянута, как будто обозначала левый поворот. Внезапно, когда он был уже совсем близко, я понял, что происходит. Он не собирался останавливаться. Рукой он считал стойки ограды. Я едва успел взобраться на нее. Между вагонеткой и оградой по обеим сторонам было не больше шести дюймов. Я, как мог, прижимался к ограде; рука человека коснулась моей ноги, и поезд внезапно остановился.

Он соскочил с поезда, схватил меня, и я подумал, что следует ждать неприятностей. Но он выглядел озабоченным, а не сердитым, и ощупал меня с ног до головы, пытаясь определить, не ранен ли я. Мне было неловко, но не из-за этого обследования. Индеец сказал, что все они глухи и слепы, но я, наверное, не до конца поверил ему.

Его охватило облегчение, когда я сумел донести до него, что я в порядке. Красноречивыми жестами он дал мне понять, что мне не следует находиться на рельсах. Показал, что мне надо перелезть ограду и идти полем. Он повторил этот жест несколько раз, чтобы увериться, что я его понял, и, пока я перелезал ограду, касался меня, убеждаясь, что я освободил ему дорогу. Он протянул руки сквозь изгородь и подержал меня за плечи, улыбаясь мне; покачал головой, указав на рельсы и кивнул, указав на здания. Прикоснулся к моей голове, и улыбнулся, когда я тоже кивнул. Он забрался в электровоз и включил мотор, все это время кивая и указывая туда, куда он хотел меня направить. Затем он уехал.

Я размышлял, что же делать. Почти все во мне говорило: повернись, дойди пастбищем до стены и направься в холмы. Эти люди, наверное, не захотят, чтобы я был здесь. Я сомневался, что смогу общаться с ними, и может быть, я им даже неприятен. С другой стороны, я был заворожен, да и кто не был бы на моем месте? Мне хотелось знать, как им удалось устроить свою жизнь. Я все еще не верил, что все они глухи и слепы. Это казалось невозможным.

Собака обнюхивала мои ноги. Я взглянул на нее, и она отступила назад, затем осторожно приблизилась, когда я протянул к ней раскрытую ладонь. Она понюхала мою руку и лизнула ее. Я потрепал ее по голове, и она поспешила обратно к своим овцам.

Я направился к заданиям.

Первейшее в деловых операциях — это деньги.

Никто из учеников по опыту не был знаком с ними, но в библиотеке было полно книг для слепых. Они начали читать.

Один из первых очевидных фактов был в том, что там, где деньги, там и юристы. Ученики стали писать письма. По ответным письмам они выбрали адвоката и наняли его. В это время они находились в школе в Пенсильвании.

Изначальная группа в пятьсот человек учеников специальных школ сократилась примерно до семидесяти, когда остальные отправились жить к родственникам или нашли другие способы решить свои проблемы. Из этих семидесяти некоторым было куда уехать, но они не хотели этого делать; у других выбор был невелик. Их родители или умерли, или не хотели жить с ними. Потому эти семьдесят человек собрали из школ по всей стране в эту, пока не будет найдено, что делать с ними. У властей были планы, но студенты опередили их.

Каждому из них полагался гарантированная сумма денег в год. О них заботилось правительство, поэтому денег они не получали. Они направили своего адвоката в суд. Тот ввернулся с решением, что деньги получить они не могут. Они обратились с апелляцией и выиграли. Деньги выплатили за все время, с процентами, и получилась порядочная сумма. Они поблагодарили адвоката и наняли агента по недвижимости, а тем временем читали.

Они прочитали о коммунах в Нью-Мексико, и дали указания агенту присмотреть что-нибудь в тех местах. Он подписал соглашение с племенем навахо о бессрочной аренде надела земли. Они прочли о том, как используют землю, и узнали, что для того, чтобы земля плодоносила так, как они этого хотели, им потребуется много воды.

Они разделились на исследовательские группы, чтобы решить, что же им нужно для того, чтобы обеспечивать себя самим.

Воду можно было взять из каналов, которые подводили ее из водохранилищ на Рио-Гранде к орошаемым землям на юге. Для этого можно было использовать деньги федерального правительства — по очень сложной схеме, в которой участвовали Министерство образования, здравоохранения и соцобеспечения, Министерство сельского хозяйства и Бюро по делам индейцев. Кончилось тем, что они заплатили небольшую сумму за прокладку трубопровода.

Земля была скудной. Для разведения овец, если не прибегать к свободному выпасу, нужны были удобрения. Субсидии на них можно было получить по программе переселения в сельских местностях. После этого, засеяв землю клевером, можно было обогатить ее азотом насколько захочется.

Имелись технологии экологичного земледелия, без использования удобрений и пестицидов. Все использовалось повторно, после восстановления. В сущности, вы могли подать на вход солнечный свет и воду, а на выходе получить шерсть, рыбу, овощи, яблоки, мед и яйца. Вам нужна была лишь земля, да и ее можно было восстанавливать, перерабатывая в ней ваши отходы. Группу не интересовало большое агропроизводство с огромными комбайнами и распылителями инсектицидов. Им даже не нужна была прибыль. Они хотели лишь самодостаточности.

Множились детали. Их вожаком, тем у кого изначально возникла эта мысль и стремление воплотить ее в жизнь, несмотря на непреодолимые трудности, была неутомимая Дженет Рейли. Ничего не зная о приемах, которые генералы и управляющие используют для достижения серьезных целей, она изобретала их сама, и приспосабливала для конкретных нужд своей группы — с учетом ее ограничений. Она создавала рабочие команды для поиска решений проблем, возникавших со всех сторон: правовых, научных, социального планирования, архитектурных, закупочных, снабженческих, строительных. И все время она была единственным человеком, который знал все о состоянии дел. Все это она держала в голове, не делая никаких заметок.

Именно в социальном планировании она показала себя провидцем, а не просто великолепным организатором. Мысль ее состояла не в том, чтобы создать место, где их жизнь подражала бы жизни их здоровых собратьев исключая обладание зрением и слухом. Она хотела совершенно нового: образа жизни, созданного слепоглухими для самих себя; такого, который бы не брал в расчет никакие условности лишь потому, что так делали всегда. Она изучила все культурные институты человека — от брака до эксгибиционизма, чтобы понять, как они соотносятся с ее нуждами и нуждами ее друзей. Опасности такого подхода она сознавала, но это ее не отвратило. Ее команда, занимавшаяся социальными задачами, прочла о всевозможных группах, которые когда бы то ни было и где бы то ни было пытались существовать автономно, и подготовила для нее отчеты о том, как и почему те потерпели поражение или преуспели. Она профильтровала эту информацию через свой опыт, чтобы понять, что из этого может получиться для ее необычной группы с ее нуждами и целями.

Деталей было бесчисленное множество. Они наняли архитектора, чтобы он выразил их идеи в чертежах, созданных по системе Брайля. Постепенно вырабатывались планы. Они снова тратили деньги. Началось строительство, за которым следила на месте их архитектор, которую к этому времени настолько захватил их замысел, что работала она даром. Это было очень кстати, поскольку они нуждались в ком-то, кому могли бы доверять: с такого большого расстояния распоряжаться было трудно.

Когда дошло до переезда, возникли проблемы с бюрократами. Это они предвидели, но задержка все же произошла. Службы соцобеспечения, отвечавшие за их благополучие, усомнились в разумности проекта. Когда стало ясно, что никакие уговоры его не остановят, завертелись колеса и было издано постановление о его временном замораживании — для их собственного блага — с запрещением им покидать территорию школы. К тому времени всем им исполнился двадцать один год, но было принято решение о том, что их умственное состояние препятствует им управлять собственными делами. Было назначено слушание дела.

К счастью, у них еще была связь со своим адвокатом. Его тоже заразило их безумное видение, и он вступил в решительную битву на их стороне. Ему удалось добиться решения о правах людей, содержащихся в приютах и лечебницах, позже поддержанного Верховным судом, что привело к серьезным последствиям для больниц штатов и округов. Осознав, что у них уже хватает проблем с тысячами пациентов по всей стране, находящимися в неудовлетворительных условиях, социальные службы сдались.

К тому времени настала весна 1986-го. Это было годом позже намеченной ими даты. Часть удобрений была размыта из-за отсутствия клевера, предотвращающего эрозию почвы. Время посева уходило, и у них начал ощущаться недостаток денег. Тем не менее, они переехали в Нью-Мексико и начали тяжелейшую работу по созданию коммуны. Их было пятьдесят пять, с девятью детьми от трех месяцев до шести лет.

Я не знаю, чего ожидал. Я помню, что удивляло меня все: или из-за того, что было настолько нормальным, или из-за того, что было настолько непривычным. Никакие из моих дурацких предположений о том, на что может походить жизнь в подобном месте, не оправдалось. И, разумеется, я не знал его историю — с ней я познакомился позже, по кусочкам.

Меня удивили огни в некоторых из зданий. С самого начала я решил, что в свете они не нуждаются. Это был пример чего-то настолько обычного, что оно меня удивило.

А что касается различий, то первое, что привлекло мое внимание, была ограда железной дороги. У меня к ней был свой интерес, поскольку из-за нее я едва не пострадал. Я старался понять, зачем она — мне это было нужно даже если из-за этого придется не спать ночь.

Деревянная ограда продолжалась от ворот до амбара, где рельсы делали петлю, как и за воротами. Ограда шла по всей длине рельсового пути. Единственный доступ к нему был с погрузочной платформы у амбара и извне, из-за стены. В этом был смысл. Непременным условием, при котором слепоглухие могли управлять такими составами была гарантия, что никто не окажется на путях. Эти люди никогда не смогли бы ходить по ним; их никак невозможно было предупредить о приближении поезда.

Пока я в сумерках направлялся к группе зданий, мне навстречу попадались люди. Они не замечали меня, как я и ожидал. Двигались они быстро; некоторые буквально бежали. Я стоял на месте, осматриваясь вокруг, чтобы никто не столкнулся со мной. Прежде чем вести себя смелее, мне надо было понять, почему они не сталкиваются друг с другом.

Я наклонился и осмотрел землю. Темнело, но я тут же увидел, что повсюду идут пересекающиеся бетонные дорожки. У каждой из них был иной рельеф поверхности: линии, волны, ямки, гладкие и шероховатые участки. Я вскоре заметил, что люди, которые спешили, пользовались лишь дорожками, и все они были босыми. Ясно было, что это что-то вроде дорожных знаков, и читаются они с помощью ног. Детали этой системы мне были не нужны: достаточно было знать о ее существовании и избегать дорожек.