— Кое-кто старается, — поправил его Байарс. — Не спрашивай меня, кто, но я подозреваю, что тут не обошлось без давления со стороны правительства.
— Да уж, взывать к совести журналистов бессмысленно.
— А вы — добились какого-нибудь прогресса?
— Скажем, я более оптимистичен, чем несколько дней назад, но работы еще немерено. Именно поэтому я здесь. Мне нужно поговорить с кардиохирургом — только прошу вас, не спрашивайте, зачем. Можете мне в этом посодействовать?
Байарс снял телефонную трубку и набрал внутренний номер. После короткого обмена репликами, он положил трубку и сказал:
— Наш мистер Джайлз будет рад оказать вам всю возможную помощь, — а затем объяснил, как пройти в отделение кардиохирургии.
Улыбнувшись, Стивен поблагодарил Байарса. За последние несколько недель он проникся к главному врачу симпатией и уважением и порадовался, когда группа по борьбе с кризисом признала способности Байарса и оставила его в качестве координатора.
В кардиологическом отделении Стивена встретила внушительного вида женщина, представившаяся секретарем Мартина Джилла.
— Он ждет вас, — коротко сказала. — Идите прямо.
На первый взгляд Джайлз выглядел скорее боксером-тяжеловесом, чем хирургом, но, заговорив, оказался образованным человеком, четко излагающим свои мысли.
— Чем могу помочь? — спросил он, положив руки на стол, отчего под рубашкой заиграли мышцы. Голова и шея хирурга — по крайней мере, та ее часть, которая виднелась из воротника рубашки, — вызывали ассоциации с пушечным ядром, покоящемся на башне крепостной стены.
— Я бы хотел узнать о современных методах операций на сердце, — сказал Стивен. — Что может предложить современная медицина и что делаете конкретно вы.
— Зависит от заболевания, — сказал Джайлз. — Все — от пары швов в нужном месте до пересадки сердца и легких.
— Простите, что я так туманно формулирую вопрос, — но я не имею никакого представления о современной кардиохирургии и о том, насколько она сейчас востребована.
— В нашей стране в каждом отделении кардиохирургии есть список ожидания длиной в милю, — произнес Джайлз. — Операции на сердце стали обычным явлением.
— Допустим, к вам направляют человека с ревматической лихорадкой в детстве, которая привела к теперешнему заболеванию сердца. Расскажите мне весь процесс лечения.
— Это типичная ситуация. Ревматическая лихорадка встречается не так часто, как раньше, но она часто вызывает бактериемию, в результате которой поражается один или несколько клапанов сердца с последующим развитием стеноза. Мы рассматриваем проблему, имея в виду много вариантов действий. Если повреждение не слишком велико, мы обычно пытаемся заменить поврежденную ткань — сшиваем вместе пораженные клапаны, если это возможно. Если клапан не подлежит восстановлению, приходится рассматривать вариант его замены — либо синтетическим клапаном, либо из живой ткани, если это возможно.
— А если повреждение обусловлено возрастом? — спросил Стивен, вспомнив ситуацию с МакДугалом.
— Варианты те же самые. Возрастные нарушения чаще возникают в левой половине сердца, в митральном и аортальном клапанах, тогда как инфекция чаще всего повреждает правую сторону, но и в том и в другом случае мы восстанавливаем либо замещаем поврежденную ткань, причем первый вариант предпочтительнее.
— И вы говорите, это довольно распространенная процедура…
— Недавно в одном из журналов я прочитал, что в развитых странах проводится около двухсот двадцати пяти тысяч операций на клапанах сердца в год, и шестьдесят тысяч пациентов переносят пересадку клапанов.
— А как насчет послеоперационных проблем?
— Разумеется, любая операция — это риск, но клапанная хирургия имеет отличный процент успешности. Подавляющее большинство пациентов полностью выздоравливает и в придачу чувствует себя заново родившимися.
— А остальные?
— Всегда есть небольшой риск инсульта, кровотечения, инфицирования, почечной недостаточности и, еще реже, сердечного приступа и смерти. Но это все исключения.
— Пациенты, перенесшие операцию на сердце, в любом случае более подвержены вторичным болезням, так ведь? — осторожно спросил Стивен.
— Вторичным болезням? — озадаченно переспросил Джайлз.
— Вирусным инфекциям, что-то в этом роде.
— В моей практике такого не бывало, но это может быть верно для всех пациентов, перенесших операцию по пересадке органов или тканей, если имеется снижение иммунитета вследствие терапии, направленной на подавление реакции отторжения. Однако я не заметил особенную подверженность заболеваниям именно у пациентов, перенесших операцию на клапанах, и не слышал подобного ни от кого из коллег. В восьмидесятых годы прошлого века основная проблема была с механическими протезами Бьорка-Шили, которые часто рвались, но их сняли с производства еще в 1986 году, если мне не изменяет память.
— Нет, это не то, о чем я думал.