Но Пелота умер, спасибо этим проклятым упрямым бюрократам и их проклятым корпоративным правилам… Стивен заставил себя остановиться, признав, что был несправедлив из-за вспыхнувшей злости и разочарования. Санитары были обычными людьми, и это был реальный мир, а не телевизионный сериал, где медсестры — ангелы, врачи — святые, а в скорой помощи работают только герои, с нетерпением ждущие повода пожертвовать собой.
Правда заключалась в том, что люди — это всего лишь люди, а сейчас в Манчестере мысли у всех только о вирусе. Возможно, санитары были правы в своем упорстве. На самом деле, он сам виноват, что не сообщил дежурному врачу всю информацию о состоянии Пелоты — но у него просто не было времени. Пелота умер бы прямо там, если бы Стивен тратил время на подробности. О, черт, да какая сейчас разница? Стивен включил воду, чтобы принять ванну, и налил себе еще джину, на этот посильнее разбавив его тоником.
Лежа в мыльной пене, он размышлял о своем подходе к расследованию. Слишком рано он решил, что Виктор является ключевой фигурой в этой игре, и сосредоточил все усилия на его поисках. Это было бы резонно, если бы вспышек заболевания было всего две, но ему нужно было пересмотреть свой план, когда заболевание обнаружилось в Шотландии. Сейчас, в четыре часа утра, казалось совсем маловероятным, что Виктор является связующей нитью между двумя вспышками. Приходилось взглянуть в лицо неприятному факту: Виктор мог быть тупиковой ветвью расследования.
Вода остыла. Стивен встал и яростно растерся полотенцем, продолжая размышлять о смене тактики. Даже если Виктор оказался «тупиковой ветвью», все равно нужно найти его, чтобы удостовериться в этом окончательно. Разумеется, если Виктор — убийца Пелоты, полиция найдет его первой. Ну а пока — и на тот случай, что они его не найдут, — Стивен решил продолжить поиски самостоятельно.
Хотя он никогда не встречался с Энн Дэнби, она ему нравилась. Что-то в этой девушке и обстоятельствах ее смерти вызывало у него искреннее сочувствие. Люди любили ее, но никто не знал ее. Ее квартира была похожа на номер в гостинице — удобный, но совершенно безликий. То же самое обнаружилось и в ее рабочем кабинете.
Энн всех держала на расстоянии, кроме, конечно, Виктора. В отношении Виктора она была само благоразумие, до такой степени, что не хранила даже никаких памятных вещичек и сувениров, свидетельствующих о их совместном времяпрепровождении. Не было ни писем, ни фотографий мужчины, к которому она без сомнения испытывала серьезное чувство — только книга сонетов с фальшивым уверением в неувядающей любви. В квартире Энн вообще было мало фотографий — Стивен мог вспомнить только две, одна из которых была копией фотографии в ее кабинете.
От этой мысли Стивена внезапно пробрала дрожь. Почему, задумался он, почему, если Энн вообще не держала фотографий, у нее было два одинаковых снимка, в квартире и на работе? Причем фотография совершенно неинтересная — стандартная процедура открытия скучной выставки. Ничего особенного во всем этом… кроме, разумеется… на ней наверняка был запечатлен Виктор!
Взволнованный этим открытием, Стивен решил приехать в «Тайн Брукман» прямо к началу рабочего дня и расспросить Хилари Блэк о людях на фотографии.
— Я смотрю, в «Мари Клэр» не очень-то изменили вашу прическу, — улыбнулась Хилари. — Думаю, что если немного подсветлить и укоротить челку…
Стивен несколько секунд не мог сообразить, о чем она говорит, но затем вспомнил, что спрашивал у нее, как пройти в парикмахерскую, которую посещала Энн Дэнби.
— Я сбежал, — улыбнулся он.
— Чем могу вам помочь на этот раз?
— Фотографии в кабинете Энн… Я бы хотел, чтобы вы назвали мне имена тех людей.
— Сейчас принесу, — с этими словами Хилари вышла из кабинета и через несколько секунд вернулась, неся обе фотографии. Она положила их на стол и встала рядом со Стивеном.
— Вот эта, — сказал Стивен, показывая на ту, где Энн обменивалась рукопожатием с мэром.
— Это Седрик Фэншоу, наш управляющий директор. — Палец девушки двинулся дальше по ряду. — Том Браун, наш главный редактор, Мартин Бил, организатор выставки, и Уильям Спайсер, местный член парламента. Это мэр, мистер Дженнингс, и, конечно, Энн.
Стивен мгновение изучал снимок, затем указал на Спайсера.
— Я видел его совсем недавно, — сказал он. — По телевизору.
— Восходящая звезда оппозиции, — объяснила Хилари. — Видимо, здравоохранение — его нынешний… круг интересов.
— Точно, — согласился Стивен. — Он обсуждал с членом партии лейбористов то, как власти справляются со вспышкой заболевания. Обвинил власти в некомпетентности и разрушил карьеру вашего руководителя службы здравоохранения.
— А он этого заслуживал?
— Она, а не он, и — нет, не заслуживала. Просто Спайсер решил, что это самое подходящее время найти козла отпущения, и бросил Кэролайн Андерсон на растерзание волкам, чтобы набрать себе баллов и сделать карьеру.
— Да уж, вполне в духе политиков, — саркастически сказала Хилари.
— Не знаете, он женат?
— Да, я помню его предвыборные рекламные листовки — фотографии его жены, занимающейся «добрыми делами»: как она раздает булочки беднякам или вяжет носки для жертв СПИДа, что-то в этом роде. К сожалению, не могу вспомнить ее имя.
— Вы точно уверены, что его зовут Уильям?
— Ну да. Я не голосовала за него, но он наш местный член парламента. Я живу на земле рядовых американцев, которые до сих пор горюют по Маргарет Тэтчер. Они проголосуют за шимпанзе, если у него на пиджаке будет голубая розочка и он пообещает насадить закон и порядок.
Это описание напомнило Стивену родителей Энн.
— Как же вас угораздило поселиться в таком районе?
— Я познакомилась со своим будущим мужем в университете, у нас оказались похожие принципы и идеи в отношении социальной справедливости. Мы собирались изменить мир. — Хилари улыбнулась воспоминаниям. — В итоге он бросил меня, чтобы жениться на дочери своего начальника и стать директором фирмы, но в качестве компенсации я получила дом в «хорошем районе».